Народ хохотнул, но мне было побоку.
— Как «чего»? Выходи сюда, определим, в какой класс ты подходишь больше всего.
— У вас и распределительная шляпа как в «Гарри Поттере» есть? — усмехнулся я.
По залу прокатились шепотки и спешки.
— Очень остроумно. Выходи.
Я вышел. Передо мной в инвалидном кресле сидела маленькая девочка лет семи. Светленькие волосы, открытый и теплый взгляд, милая улыбка. Одним словом — замечательный добрый ангел.
Именно она определяла в какой класс зачислять новичка. До меня людей определяли в классы начиная с «А» и заканчивая «Ж». Символично. Также был один счастливчик, которого девочка определила в «элиту». В тот момент по залу прокатился шок, восторженные вздохи и даже аплодисменты.
Ритуал определения класса был такой — ученик опускался на колени, на мягкую подушку, или глубоко наклонялся, чтобы девочка могла положить руки ему на голову. Затем она объявляла нужный класс.
Я поклонился и девочка положила руки мне на голову. Она закрыла глаза, а через секунду широко их раскрыла и закричала во все горло:
— Мы должны убить его! Убейте его! Убейте! Убейте!
* * *
Глава 2 * * *
Вот и как любить людей после этого?
Девочка, сидящая в инвалидном кресле, еще секунду назад миленько смотрела на меня ангельскими глазками, а сейчас с пеной у рта орала, что меня нужно убить, сжечь и развеять прах где-нибудь в вековой мерзлоте. Она тянулась ко мне руками, глаза налились кровью.
— Мы должны убить его! Убить его! Уничтожить! Разорвать! Его не должно быть! Убейте его!
Я посмотрел на Иннокентия, который вёл всю эту церемонию.
— Вашей «распределительной шляпе» плохо. Может скорую вызвать… Или психиатрию?
Мужчина кашлянул и кивнул паре подручных. Народ в зале зашушукался. Сейчас родится множество слухов относительно меня, да и все равно.
— Нам придется продолжить церемонию позже…
— Отлично, раз меня никуда не распределили, то я поехал домой. Счастливо оставаться! — я развернулся и пошел со сцены.
Дорогу мне перегородили двое. Массивные мужички, один был увешан настоящими, мать его, гранатами и одет в синий спортивный костюм. А второй носил черный плащ с ковбойской шляпой, за спиной у него были две японские катаны. Я еще ни разу не видел, чтобы мужики «за тридцать» так самовыражались. Вот же клоуны.
— Уведите Кристину. — сказал Иннокентий своим людям. — У нее просто приступ, ничего страшного, не волнуйтесь… — после этого он подошел ближе ко мне. — Алексей, постой. Ты никуда не поедешь, пока мы во всем не разберемся. Кристине нехорошо, у нее иногда такое бывает, но это не значит что ты свободен.