Я прошел на кухню, здесь сидел уже знакомый толстяк в очках и поедал шоколадный батончик.

— Какие люди! — я хмыкнул, разорвав тишину кухни.

Толстяк от неожиданности аж батончик выронил на пол, а затем не знал, что ему сделать сначала — поздороваться или поднять шоколадку с грязного пола.

— П-привет… — кое-как промямлил он и нагнулся за вкусняшкой.

— Вечерний дожор? Понимаю, но я бы на твоем месте не стал, но тебе виднее.

Я подошел к старому чайнику, который был весь в пятнах. На такой даже смотреть неприятно, а пить из него резко перехотелось. Я огляделся и налил воды в самую чистую небольшую кастрюльку, затем поставил ее на плиту. Какого хрена у академки, клепающей будущих звёзд маркетинга такая убогая общажная кухня?

Посмотрел на толстяка. Тот протер шоколадку о футболку и отложил, но ничего не говорил. Точнее, он хотел что-то сказать, но вместо этого просто жевал собственные губы.

— А… А т-ты что бы делал н-на моем месте? — наконец спросил он, подняв на меня взгляд.

— Для начала бы перестал есть в десять вечера. — усмехнулся я, глядя на часы. — А во вторых, удвоил бы интенсивность тренировок. И Отрегулировал питание — само собой. Или ты о чем?

Толстый молча кивнул, поджав губы, и добавил:

— Я в-в целом… Ну… Ч-что делать с этой ж-жизнью? Да и я не м-могу…

Я не хотел лезть к толстяку со своими нравоучениями, или советами. Хотел просто беззаботно поболтать о чем-нибудь, пока греется вода, но по взгляду этого желейного медведя читалось, что он не настроен шуточки шутить. Серьезно загрузился.

— Пу-пу-пу… — выдохнул я, откинувшись на спинке старого скрипучего стула. — Не можешь что? Есть меньше или тренироваться больше?

Он молча кивнул.

— А. Понял. — улыбнулся я. — Ты из этого типа людей, кто на вопрос «Ты будешь курицу или картошку?» отвечают «Да»?

На лице толстяка промелькнула еле заметная улыбка.

— Ну… блин… — он взъерошил волосы, немного расслабился. — Я н-не могу есть меньше. Еда у-успокаивает меня.

Я усмехнулся.

— Так найди способ успокаиваться по-другому. Найди себе девчонку… — я неопределенно повел рукой, — ну или вздрочни, в конце концов.

Если кроме шуток, то я понимаю, о чем он говорит. Большинство людей находят утешение во вредных привычках. Кто-то ест, кто-то курит, кто-то пьет и еще десятки вариантов саморазрушения и жалости к себе. Когда-то и я был таким, давно в другой жизни еще до перерождения. Хоть я и не помню другую жизнь, но я чувствую тягу плохих привычек из нее. Если однажды попал в эту ловушку, то потом будешь вынужден всю жизнь ей сопротивляться. Теперь я сопротивляюсь и довольно успешно.