За старой жабой успеть не каждому!

Ревет у ручья Алабоминовый Медведь.

Тихо плачет надломленный камыш…

Нет, фигня какая-то получилась. Но задание я выполнил и тут же приступил к следующему — спилить несколько нависающих над дорогой толстых сухих ветвей вяза.

Через час я продвинулся с заданиями и в результате получил прибыток в размере четырех серебряных монет и горсти медяков. Но не это было моей целью. И даже не +1 к доброжелательности в отношениях с поселением Цецузий. Нет. Моей целью было совсем иное, и именно ради этого я прибыл в милый сонный предвечерний Цецузий.

Поселение расположилось в испещренной глубокими ручьями низине. Скопление домов с трудом разместилось на длинном веретенообразном островке, а не поместившиеся постройки были разбросаны по соседству рядом с небольшими аккуратными полями и садами. Широкие мостики превратили поселение в единое целое. Цецузий был преимущественно населен гномами и прекрасно уживающимися с ними людьми. Поселение славилось всегда свежей рыбой, поставляемой в трактиры Восторженного Хрампа и соседние городки. Еще тут торговали невероятной вкусности огромными семечками. Хотя чему тут удивляться — полей с подсолнухами было очень много.

Продолжая выполнять мирные задания, бегая с корзинами и тяпками, вися на ветках и пиля сучья, параллельно всему этому я достигал собственных, куда более темных целей.

Я воровал. Воровал жадно, воровал постоянно. Воровал всяческую ерунду.

Подкравшиеся сумерки облегчили мне работу, а те, в чьи карманы я запускал свои чуть дрожащие пальцы, были так поглощены своим занятием, что абсолютно не замечали происходящего рядом с ними. И это понятно — ведь я обворовывал только рыбачащих на мостках и берегах ручьев игроков. И выбирал я цели не случайно. Я атаковал чужие карманы только в том случае, если рыбак был не выше семидесятого уровня и в этот момент был занят битвой с бьющейся на крючке сверкающей рыбиной. Как только игрок с криком подпрыгивал и хватался за выгнувшуюся дугой удочку, пока он не сводил взгляда с дрожащей лески и выкрикивал мольбы всем подряд, я забирался в его инвентарь и наугад выхватывал какой-нибудь предмет. После этого мгновенно исчезал, вовсю пользуясь своей ловкостью и скоростью.

За миновавший час я сделал полтора круга по всему поселению и совершил тридцать четыре мимолетные кражи. Сумерки становились все гуще. И как только я набрал еще шестнадцать заданий, на улицах начали загораться редкие и совсем не яркие фонари, а над ручьями и мостиками вспыхивали магические мерцающие шары. Магический свет сгущался над отсверкивающей водой, в которую обильно сыпалась приманка и которую кое-где поливал локальный дождик, должный спровоцировать голодный клев рыбы. Никто из этих рыболовных безумцев и с места не двинулся — сгорбившись, они продолжали неподвижно сидеть на берегах и надеяться на удачу. Бесшумной и уже почти невидимой тенью я проносился за их спинами, избегая «луж» света, полагаясь на одно молниеносное и уже привычное движение.