— Знаю, — эхом откликнулся я, не потратив на свои мысли и секунды. — Ты принесла гибель целому миру. По собственной наивности стала соучастницей убийства миллионов, — от звука моих слов Рейвен сжалась и поникла, словно получив удар, но… не внезапный, а ожидаемый и даже будто желанный. — Однако… это ничего не меняет.
Алые глаза опять поднялись к моему лицу в нескрываемом удивлении. Воистину, она давно ни с кем не говорила…
— Я понимаю, что ты сделала, — встречаю её взгляд, шагая навстречу. — Понимаю, насколько это ужасно… Пусть и… вряд ли способен осознать и прочувствовать это так, как чувствуешь ты. И я точно не придумаю слов, способных облегчить твою боль. Но я понимаю, что твоя вина в этом — это вина жертвы, а не злоумышленника. А ещё ты всё же не нападала на меня и пыталась помочь. Поэтому… — уже стоя ровно напротив девушки, медленно поднимаю руки и осторожно её обнимаю, прижав к себе и чувствуя, как её тело колотит под плащом, — я не уверен, что подхожу на роль человека… ну… который может помочь, — говорю, склонившись к красному ушку так и не сделавшей ни единой попытки воспрепятствовать моим объятиям демоницы, — но я не буду тебя осуждать.
— Тебе… — тихо донеслось снизу мягким, с надтрещинкой голосом, — нет нужды такое говорить. Я бы всё равно помогла тебе… — всё ещё подрагивая, хоть и отчаянно напрягала мышцы и держала осанку, пробормотала Рейвен.
— Я говорю это не для того, чтобы заслужить твою помощь, — не шевелясь, возразил я.
— … — она молчала, только лобик чуть шелохнулся, коснувшись ткани моего костюма, и больше ничего. Никакого движения, никаких слов, только дрожь тела в моих объятиях медленно утихает, а мчащееся галопом сердце замедляет бег. — Спасибо… — спустя несколько минут шепнула девушка, и… её руки робко обняли меня за торс, а прижатие лица стало сильнее.
— … ему плевать, как живут его дети в этом месте, — рассказывала уже смущённо выбравшаяся из кольца моих рук колдунья, вновь закутавшись в плащ от макушки до пяток. — Сколько дерутся. Как выясняют отношения. Он запретил убивать меня, но не запретил бить. По его мнению, это должно помочь мне принять свою демоническую сторону.
— Он хочет, чтобы ты озверела?
— Да, — коротко склонила голову Рейвен. — На Азарате меня научили контролю эмоций, но здесь только злость помогает добиться успеха. Чем сильнее я злюсь, тем мощнее моя магия, а прекратить издевательства и насилие старших братьев можно только очень мощной магией.
— У тебя их много? Братьев?
— Трое: Велиал, Раскофф и Шуг. Ты их видел. Возможно, есть ещё, но… если и есть, они получились слабыми, и Тригон их не признал.