Откуда же взялись войны Тёмного Рыцаря Готэма против всяких психов и уродцев из кунсткамеры? Да оттуда, что свято место пусто не бывает — как только старые мафиозные кланы оказались потеснены с прежних позиций, а в полиции прошли чистки, начали всплывать ребята, что «всегда хотели, но никто им не давал ». Большинство как всплывали, так и быстренько присаживались на нары с серьёзными сроками, но некоторым везло « закосить под дурачка» , в смысле под психа, и отправиться на принудительное лечение, а потом и до большинства дошла идея, что образ крутого парня в нуарном плаще и с томпсоном в руках — это, конечно, круто и стильно, но на дворе уже не двадцатые годы и попасть на фото совсем несложно. Другое дело — выбрать кринжовый наряд, нацепить маску — и хоть сразу по задержании вопи, что тебя просто поймали на улице и эту маску силой нацепили, а так-то ты законопослушный гражданин и не при делах.

Так и жили. Бывало, в Готэм приезжали реальные фрики, желающие «скрестить клинок с Бэтменом» , бывало, несчастные случаи рождали настоящих психов, иногда с некими дополнительными силами, как у металюдей, но это было действительно редко, и о большинстве таких событий наша собеседница лишь слышала, но сама не участвовала, больше занимаясь шуганием гопоты да мелкими наркоторговцами, лишь иногда проводя расследования по более крупным рыбёшкам.

— Ну а вы как? — когда наше любопытство касательно общей обстановки в «готичном мрачном городе» было более-менее утолено, Бэтгёрл решила поспрашивать касательно нас самих.

— В каком плане? — вскинула бровь Рейвен.

— Как вы боретесь с преступностью? Ведёте расследования? Взаимодействуете с полицией?

— Да никак, — пожал я плечами.

— Как это «никак» ? — не поняла Барбара.

— Мы не боремся с преступностью, — поясняю мысль, — мы спасаем людей. Вытаскиваем пострадавших из-под завалов, тушим пожары, предотвращаем аварии. Если кто на наших глазах будет заниматься грабежом или бандитизмом — пресечём. Но не более.

— Но почему⁈ Вы же смогли остановить армию пришельцев! С такими возможностями…

— В том-то и проблема, — вздохнул я. — С нашими возможностями слишком легко выяснить такое, чего лучше бы не знать. Поэтому мы и ограничиваем своё вмешательство порядочным поведением неравнодушных граждан, но не посягаем на сферу ответственности следственных органов.

— Я не совсем понимаю, — вернее, совсем не понимала, но признаваться в этом, очевидно, не хотела.

— Проблема в том, что, если действительно начать копать под «организованную преступность », ты рано или поздно выйдешь на этих самых организаторов. Пока оно на уровне мелких, средних и даже крупных банд — это ещё ничего. Но потом ты выяснишь, что оружие тем бандам поставляется, например, с армейских или полицейских складов. Ведь зачем тратить деньги на утилизацию старых стволов, когда можно их продать «туземцам », хоть за границей, хоть «местным »? Но просто так взять и « исчезнуть» сотне, а то и тысяче единиц никак не получится, и вот там уже не просто один продажный интендант, но и его начальник, руководство полигона, армейские высокие чины, что решили сделать себе « небольшое дополнение к будущей пенсии» , а от лишних проверок и сомнений всё это прикрывается сенатором-двумя. Или десятком, один из которых — сын-брат-сват министра обороны или сразу президента. Вот и получается, что если пытаться бороться не со следствиями, а с причиной, то начинать нужно будет с захвата власти в стране, а в идеале — в мире. Потому как в случае начала борьбы с продажными политиками и прочими властями предержащими остальные политики, даже если вдруг окажутся совершенно честными и не имеющими отношения ни к каким криминальным структурам и коррупции, начнут с тобой воевать — просто из цеховой солидарности и инстинкта самосохранения, логично подумав, что « сегодня они, а что, если завтра — уже я?» .