— Студеееееент! Вот, Ржавый! Помнишь я тебе обещал представить своего братана Славу Бессмертного? — повернулся Вова к своему соседу за столиком. Крепкому парню лет 28 с ядовито рыжими волосами, такими неестественно ржавыми, что вблизи аж глаза резало. Мускулистые руки, сбитые костяшки на руках, одной из которых он обнимал стакан с пивом, высокий лоб и внимательные зеленые глаза, с хитрецой смотрящие сейчас на меня. Из выдающегося у Ржавого кроме волос были уши. Смешно растопыренные в стороны как у обезьяны, ну и толстая цепь, которую один из главарей балашихинских носил навыпуск, — Слава, это Леха Ржавый. А это Слава, пацаны. Тот самый, которого барыга под ствол поставил.

— И что, реально не испугался и на ствол пошел? — удивленно спросил меня рыжий парень.

— Ну, во-первых, привет, пацаны. А во-вторых, чего боятся то? Особенно если видишь, что лох ствол с предохранителя не снял? — улыбнулся я. После моих слов весь стол грохнул смехом. Вова одобрительно обнял меня за плечи и, задорно смеясь, махал рукой своим товарищам в неопределенном жесте.

— Падай! Ща похавать закажем. Тоже вот только пришли. Это с тобой панда? — пошутил Вова, посмотрев на Мишу.

— Это не панда. Это Медвежонок. Или Михаил, — поправил я Вову, когда увидел, как Миша набычился и слегка наклонил голову вперед и вниз. Я давно заметил, что парень обычно так делал, когда злился, — отличный пацан и мой друг. Так что прошу с уважением.

— Да не вопрос. Друг Славы наш друг. Да, пацаны? — Вован глянул на ребят, и те закивали, — так чо? Пожрем?

— Через 15 минут, — я кивнул в сторону Фомы и мужика рядом с ним, что сидели от нас через три столика, — поговорю и вернусь. Без меня только все мясо не сожрите. Идем, Миша.

— Чот ты зачастил к Фоме гонять, — нахмурился Вова и покосился на люберецких, — но лады. Давай мы пока закуски закажем и пивка еще, — я одобрительно кивнул и подошел к месту дислокации Фомы. Тот сидел на этот раз не сбоку, а по середине стола. Рядом с ним располагался кто-то новый из его бригады и пил пиво. Еще двоих, косящихся в нашу сторону качков, срисовал сбоку через столик. Повернув лицо назад, увидел у входа Рэмбо с маленькой чашкой вареного кофе в руке. Казалось ему совершенно не интересно, что происходит в зале, и он просто сидит за столиком и наслаждается горьковатым напитком, но я то знал, Фому он теперь срисовал навсегда.

— Я смотрю ты сегодня без своего родственничка, — ядовито улыбнулся Фома. Вид у него был крайне угрюмый.

— Да и ты Фома как погляжу без вдовы и Рыжего пришел, — ответил я колкостью на колкость, пока мы с Мишей садились за стол, — приболели?