— Дурак! — девушка ткнула меня кулаком в плечо и весело расхохоталась. Отсмеявшись и вытерев с глаз выступившие слезы, она доверительно сказала мне, — но я все же думаю, что ты пел для меня.
— Значит, так оно и было, — легко согласился я.
— Мы приехали! — голос таксиста прервал нашу беседу. И правда, «Волга» стояла на месте, а за окном был виден подъезд Футболиста.
— Шеф, подожди пять минут. Провожу девушку и поедем в Долгопрудный, — водитель кивнул, и мы вышли из машины. Пока поднимались по лестнице поймал себя на мысли, что совсем не хочу никуда уезжать. А уже у двери Алиса обернулась и посмотрела мне в глаза:
— Плохая идея.
— Какая?
— Не ври мне, — закусила она нижнюю губу, — ты ведь тоже думал, что было бы здорово зайти в эту дверь со мной? Потому что я об этом думала, — не дав мне ответить, Алиса прижалась ко мне всем телом, а ее губы прикоснулись к моим. Я ответил на поцелуй. Обнял губами ее губы. Еще и еще. Мы целовались, стоя в объятиях то ли минуту, а может и целый час. Не знаю, я как-то выпал из реальности. Внутри меня бушевал пожар, эмоции будто сорвались с цепи. Но все когда-то заканчивается, и наш поцелуй тоже. Алиса отодвинулась от меня. Облизав свои чуть припухшие губы:
— Только не выдумывай себе чего-то там, — ехидно улыбнулась она, — просто захотелось целоваться, а никого кроме тебя рядом не было.
— Доброй ночи, — расплылся я в улыбке в ответ. Девушка снова придвинулась ко мне, чмокнула в губы и скрылась за дверью.
Волшебная вышла ночь. Я спускался по лестнице, насвистывая какую-то нехитрую мелодию и думал, как это здорово быть молодым. С годами таких ярко раскрашенных эмоциями моментов становится все меньше. Я уже и забыл какого это влюбляться. Теперь вот вспомнил, и это чувство мне однозначно понравилось. Ладно, пора было ехать домой и будить медведя.
30 октября 1988 года, г. Долгопрудный, Святослав Степанович Григорьев
На следующее утро после мыльно-рыльных процедур и сытного завтрака куриным супом с бутерами с бужениной и сыром к нам в квартиру явился гость. Брат прислал к нам своего человека, который будет охранять Лазаря Моисеевича, и им оказался десантник Леха Шульц, здоровенная детина за сотку весом, в видавших виды брюках и в рубашке в полоску. Фактуру кстати брат подобрал с пониманием дела, к такому лосю подходить — себе дороже:
— Почему Шульц? — поинтересовался я у парня, когда мы сели на кухню выпить чаю, благо время еще было, парень пришел на пол часа раньше договоренного.
— Фамилия такая, — отправляя в рот бутерброд под ревнивые взгляды Медвежонка, пояснил парень, — мамка рассказывала, что у нас в роду немцы были.