Заговорщики не стеснялись никаких методов, и истребляли всех встреченных на своем пути людей, не делая скидки ни на возраст, ни на пол. Поначалу меня это сильно озадачивало, ведь по словам Ники, которые она мне сказала еще в самом начале нашего знакомства, убивший человека реадизайнер оказывается в черном списке и любой другой реадизайнер волен его уничтожить. Если так — почему никто не предложил атаковать заговорщиков в открытую, если они так откровенно режут людей?
Оказалось, все далеко не так просто и однозначно, как мне представлялось. Если представить запрет на сражение между реадизайнерами в городе как кокон, который окутывает каждого из них, то убийцы простых людей такого кокона лишаются. С момента убийства агрессия другого реадизайнера в их сторону не вызывает Арбитра, не пресекается и не может быть сведена к дуэли. При этом агрессия убийцы по отношению к другим носителям дара все еще подчиняется общим правилам.
В теории все звучит правильно и красиво, однако, здесь скрываются сразу два подводных камня. Во-первых, другие реадизайнеры могут не хотеть расправиться с убийцей, или бояться это сделать. Они могут быть запуганы и подкуплены. Во-вторых, другие реадизайнеры могут попросту не узнать о том, что кто-то когда-то где-то убил простого человека.
А в нашем случае имелся еще и третий подводный камень — мы даже не знали, кто из заговорщиков убивал.
Это стало очевидно еще когда я убил Мэйли Дон Йен. Тогда я не был в курсе всех этих подробностей и подстраховался, как выяснилось — не зря. Мэйли не участвовала в убийствах людей, по крайней мере, напрямую, и ее защита от реадизайнеров действовала в полную силу, что и вызвало появление Арбитра. Повторять это с любым другим заговорщиком было так же интересно и опасно, как подкидывать монетку, с одной стороны которой — твоя жизнь. Любой из них мог оказаться как убийцей, так и законопослушным, хоть и инакомыслящим, реадизайнером. И, не зная, кто есть кто, мы просто не могли позволить себе рисковать лобовой атакой.
В то же время сами заговорщики не могли атаковать нас тоже, и в наших интересах было сделать так, чтобы это продлилось как можно дольше. Поэтому мы не нарывались и не провоцировали их, самый максимум — вставали между ними и их целями, так, чтобы потоки праны проходили сквозь нас, если они вздумают продолжить. По сути вставали живыми щитами, не забывая, однако, о том, чтобы защититься еще и дополнительно собственной праной. И заговорщики вынуждены были отступить, связанные по рукам и ногам Кодексом и собственным страхом перед Арбитром. Причем неважно, где и что они пытались сделать — каждый раз мы находили способ это предотвратить.