Воспользовавшись ситуацией, я тоже осмотрел его с головы до ног, подмечая несколько очень неприятных деталей.

Виталий был одет не так, как остальные Ратко, которых я видел. Те одевались щегольски, пытаясь выделиться и привлечь внимание если не ценой своих шмоток, то, как минимум, их необычными сочетаниями с прочими элементами внешности. Глухой черный плащ Марка в совокупности с короткими кустистыми дредами, строгий набор из пальто и брюк, украшенный высокими военными ботинками Чингиза, или вырвиглазное сочетание синего и кислотно-зеленого в одежде Бернарда — вся это троица будто бы поставила перед собой задачу победить на местном конкурсе фриков.

А вот Виталия, кажется, о конкурсе предупредить забыли. Потому что одет он был просто, без изысков, и, я бы сказал — утилитарно. Облегающая плотную, но не жирную, а именно плотную, фигуру, футболка с коротким рукавом не позволяла толком за нее ухватиться и использовать как рычаг при броске. Немного мешковатые штаны с кучей карманов, подвязанные на уровне щиколоток, не стесняли движений и легко разрешали и прыжки и удары ногами в любой уровень. Высокие плотные ботинки, очень похожие на ботинки Чингиза, с толстой подошвой и длинной шнуровкой, отлично защищали не только стопы от камней и веток, но и пальцы от случайного удара выгнутым носком.

Виталий выглядел как человек, который каждую секунду готов к неприятностями, причем во всех возможных смыслах. Драка — значит, драка. Дарги — значит, дарги. Ночевка под открытым небом — значит, ночевка. Не удивлюсь, если у него по карманам штанов рассована куча всякой мелочевки, здорово помогающей в щекотливых ситуациях. Наши имперские рейнджеры носили такие же штаны, и в них все это было.

Еще одним неприятным открытием было то, что, в отличие от Марка, в отличие от меня, и, наверное, от всех прочих братьев Ратко, которых мне не довелось видеть в Пустоте, Виталий почти не терял праны. Глаза его маски не светились фиолетовым, и не оставляли в воздухе тающих полос при движении, как и пальцы, увенчанные когтями, собранными из такой плотной праны, что они казались вырезанными из дымчатого аметиста.

Виталий был стабилен. Настолько, насколько это вообще возможно в Пустоте. Кроме того, он зашел сюда, не тратя прану на открытие разрыва — он воспользовался моим, да и находился он здесь в разы меньше, чем я. Так что каким бы ни был его пранозапас, сейчас он должен быть залит под завязку, в отличие от меня. Так что даже если бы в теории я мог его пересидеть здесь, сейчас этому не бывать точно.

Виталий осмотрел меня и пришел, видимо, к похожим выводам, потому что перевел взгляд на Файерса и коротко скомандовал ему: