Надо как-то помочь Нике. Сука, это ж надо мне было лук в номере оставить! Ну кто бы мог подумать, что он мне может понадобиться в ресторане, ну нахрена он мне тут⁈ Куда бы я его тут дел⁈ А теперь, без него, я по сути, бесполезен! Теперь я понимаю, почему реадизайнеры настолько презирают оружие — они просто не желают на него полагаться, даже в минимальной степени! Если бы я умел пользоваться реадизом без лука, без стрел, я бы, может, еще побарахтался, попробовал что-то изобразить… Но я не умею!

Значит, единственный способ помочь Нике — это добраться до лука и вернуться, надеясь, что она еще будет жива. Впрочем, будет, куда она денется — едва я выйду из помещения ресторана, как весь этот отряд отправится за мной следом, им же я нужен, а не Висла. Только вот как мне отсюда выйти, если они перегораживают вход? Можно выпрыгнуть через огромные стеклянные окна — порежусь, конечно, но Ника залижет, если выживем. Так вот, можно добежать до окна, переворачивая один за другим столы и пытаясь скрыться за ними, надеяться, что они не настолько быстры со своими Клинками, чтобы стрелять ими очередями, как из штурмовой винтовки, молиться, что доберусь до стекла и смогу выпрыгнуть через него. А дальше — двадцать метров вдоль стены отеля до лобби, там подняться на лифте до седьмого этажа…

И выяснить, что у тебя нет карточки от номера. Да и не успеешь ты.

Это еще почему?

Внезапно в стороне от Ники и строя Ратко полыхнула яркая вспышка, настолько ослепительная, что мне пришлось зажмуриться, а, когда я открыл глаза, то увидел, что действующих лиц в нашей пьесе прибавилось.

Потому что Арбитр прибудет раньше.

Между Никой и пятеркой Ратко появилась новая фигура — висящий в воздухе черный балахон с оборванными краями, внутри которого ничего не было. Вернее было — там была абсолютная тьма. Будто человека ножницами вырезали из мироздания, оставив вместо него зияющую дыру, и накинула на него сверху драный балахон, чтобы хоть как-то прикрыть получившееся непотребство. И, так как ног у получившегося непотребства не было тоже, вместо того, чтобы стоять, балахон парил над полом, слегка покачиваясь вверх и вниз на небольшом облаке струящегося черного дыма.

— Клан Висла, Линия Крови. — раздался откуда-то, непонятно откуда, будто отовсюду сразу, целый хор голосов. — Клан Ратко, Линия Пространства.

Это определенно говорил Арбитр, но будто бы для своих слов он использовал голоса сразу всех людей в мире. Я слышал в этом резонансном хоре и надтреснутое скрипение дряхлого старца, и звонкий колокольчик маленькой девчушки, и солидный баритон успешного мужчины, и горестный вопль проигравшегося в пух и прах картежника, я слышал тысячи голосов разом. И в то же время — каждый из них в отдельности.