— Угу. Только не понимаю, чем могу помешать я.

— Если ты доберешься до академии, поступишь в нее и приобретешь полноценное звание реадизайнера, чего пока что у тебя нет, то ты сможешь официально организовать собственный клан. Но этого никто никогда не делал, потому что — ну какой это клан из одного человека? Все кланы сформировались давным-давно и насчитывают по несколько десятков, а то и сотен членов. На их фоне одиночка с кланом будет выглядеть просто смешно. Второй вариант — вступить в какой-то клан, в какой сам пожелаешь. Конечно, нужно еще, чтобы клан согласился тебя принять, но обычно с этим проблем нет — сам подумай, клан принимает изгоя другого клана, который хотел этого самого изгоя убить. Да после такого репутация Ратко так пошатнется, что они там все с ног попадают!

Ника хихикнула, отставила в сторону пустую тарелку и взялась за вторую:

— Как ты понимаешь, и тот и другой вариант, в общем-то, невыгоден. Первый не выгоден вообще никому, включая самого «алмаза», второй не выгоден всем, кроме того клана, в который он решит вступить, потому как… Я уже объяснила, почему. Потому что конкуренция.

— Конкуренция… — я вздохнул, вяло ковыряясь в мясе, которое уже не лезло в глотку. — Одно же дело делаете, что за бред… Конкуренцию какую-то придумали.

Ника внезапно сникла:

— Ее никто не придумал, Серж. Она сама собой родилась. Люди не могут жить спокойно, это давно известно. А реадизайнеры остаются теми же людьми, и мышление у них остается то же самое. А вот сил становится больше. И ответственности тоже. Но ее, в отличие от сил, готовы принять не все.

Настроение Ники сменилось так резко, словно где-то внутри нее перекинули переключатель с положения «настроена игриво» на «подавлена тяжелыми воспоминаниями». Словно тема конкуренции между кланами имеет прямое отношение непосредственно к ней, словно она как-то пострадала от этого.

— Я все равно не понимаю. — я вздохнул. — В моей голове это не укладывается, уж извини.

— Это потому что ты не так воспитан. В кланах дети почти с пеленок воспитываются в атмосфере конкуренции, сначала между братьями и сестрами, потом — между учениками академии, и, в конце концов — между целыми кланами. Они могут улыбаться друг другу, жать руки, брататься, даже заключать межклановые браки, избегая вырождения крови… Но холодная отчужденность никуда не денется. И ты всегда это увидишь, если знаешь, куда и как смотреть.

Ника говорила это тихим потухшим голосом, водя ногтем указательного пальцы по своей пустой тарелке, вычерчивая всякие замысловатые фигуры, остающиеся глубокой бороздой в керамике.