— Вот ведь сволочь! — возмущённо процедила Оглоблина-младшая.

— А по-моему, милый молодой человек, — отозвалась её мать. — Но до твоего отца ему далеко.

— Не подлизывайся, — хмыкнул отец семейства.

На пару секунд нашу компанию окутала тишина. Мы смотрели друг на друга, переваривая слова Зелна.

— Прошу простить его дерзость господа и дамы, — произнёс всё ещё стоявший рядом Тайрус. — Но в целом Зелн прав, вам не стоит совершать необдуманных поступков. Кроме нас, на первом этаже находится ещё и Страж Янета Валакса. Тоже Наставник. Имейте в виду. А теперь прошу нас простить. Хотелось бы ещё успеть насладиться выставкой.

Коротко кивнув, он повёл свою молчаливую спутницу к ближайшим картинам — округлой коричневой пирамидке на белом фоне и фиолетовой кляксе с кроваво-красными шариками на каждом усике.

— Что ж, мы тоже пойдём, — улыбнулся я своим друзья и подставил Адде локоть. — Не скучайте тут без нас.

— Удачи, — тихо произнесла Алина.

— Ага, — гукнул Дрон, — помрёшь — домой не приходи.

— Именно, — поддакнула Кимира. — Если решишь помереть, сперва оплати нам репутационные издержки.

— Да хватит вам! — повысил голос Арнольд. — Всё с Ильёй будет хорошо.

— Верно, раскудахтались, как наседки, — хмыкнул Гоблин.

Под удивлённые взгляды товарищей ко мне подошёл Бладинский и, склонившись над ухом, прошептал:

— Не забывайте, Илья Фридрихович, о наших договорённостях.

— Я помню, — твёрдо ответил я, когда тот отошёл в сторону. — Эх, — улыбнулся, оглядев взволнованных друзей, — вы не на войну нас провожаете так-то. А на мир.

Между тем на нас уже давно косо смотрели другие гости. Действительно, что-то мы затянули с прощанием.

Я уже хотел развернуться, как раздался цокот каблучков. Рита уверенно подошла ко мне, потянулась губами к моей щеке…

— Стоп, юная леди, — одёрнула её за руку тётя Марина, — не смей позорить своего кавалера на приёме, — тяжело вздохнув, она покачала головой, повернувшись к супругу. — Мы слишком долго прожили в этом мире, где толковые приёмы — редкость, — затем натянула улыбку и снова посмотрела на дочь. — Но не будем устраивать сцен на людях, дорогая. Поговорим дома. Там и займёмся огрехами твоего воспитания. А пока нам остаётся лишь верить в Илью и держать за него кулачки.

Благодарно кивнув ей, я под негодующим Ритиным взглядом повёл Адду к лестнице. Оборотень прижалась ко мне всем телом и негромко проговорила:

— Я благодарна Судьбе за то, что оказалась рядом с тобой в такой ответственный и опасный момент. Обещаю, я не подведу тебя.

— Я и не сомневаюсь, — ответил я, ступив на первую ступеньку.