Вот ближе к концу трапезы я и взял в руки домру. Конечно, все присутствующие как раз и ожидали такого продолжения праздника.

Сначала я исполнил «Признание в любви» или, как хранились в моей памяти, «Mariage D’Amour». Хоть и со странным названием, но красивая и душевная мелодия! Самому нравилась. И все знали, что она посвящалась моей матери Шурпиге. Что делать, нельзя забыть самого дорогого тебе человека! Вторым я исполнил более длинную «Дорогу домой». Тоже ничего мелодия. Все домочадцы, конечно, уже слышали их, а вот охрана из школы нет. Видно было, что они им понравились. Хотя, могли и слышать. Бывшие воспитанники уже сообщили, что мои мелодии и песни исполнялись и в их школе. Оказалось, что среди учеников появилось немало поклонников, которые довольно хорошо их выучили и умели исполнять.

Силы у меня ещё оставались, то я спел ещё и «Плот», как-то месяц назад исполненный сначала в подвале, а потом и перед жёнами. Точно душевная песня:

— Нить в прошлое порву, и дальше будь что будет!

Из монотонных будней я тихо уплыву

На маленьком плоту, лишь в дом проникнет полночь.

В мир, новых красок полный, я, быть может, добреду?

Ну и пусть будет нелёгким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть — прежних ошибок грусть.

Но мой плот, свитый из песен и слов

Всем моим бедам назло вовсе не так уж плох.

— Красивая песня, лэр Акчул, душевная. И грустная!

Видно было, что песня всем понравилась, в том числе и молодому магу воздуха четвёртого и огня второго уровня Кемалю Сафутдину. Хотя, он точно был старше меня почти на десяток лет. Все воспитанники и ученики смотрели на меня восторженно и, вот ведь радость, и Эминэлла! Вот маг и выразил общее мнение. Правда, меня больше интересовал неназвавшийся маг, даже наряженный охранником. Он имел шестой уровень, надо же, по жреческой магии, четвёртый по магии жизни да ещё и третий по воздуху и только так пристально зыркал на всех присутствующих. Похоже, изучал ауры, но внушать не пытался. Пусть! Всё равно ничего лишнего не узнает! То, что можно и не скрыть, и так уже давно на виду.

— Что делать, лэр Кемаль? Видите, пока вот лежу и грущу, и мечтаю, и заодно и песенки сочиняю.

Но, главное, лучшей наградой для меня был радостный и нежный взгляд Эминэллы. Конечно, усталость у меня взяла своё и, попрощавшись со всеми, я отправился в комнату отдыха. Слишком утомляться нельзя. И провожать меня пошла только моя жена. Мои помощники просто понятливо отстранились, и мешать не стали.

— Акчул, пожалуйста, не сердись на меня больше. Прости! Конечно, нехорошо я поступила, но, видит Единый, мне, кроме тебя, никого не надо. Неужели мы не можем зажить как прежде? Можешь мне поверить! Никаких измен и нехороших мыслей точно не будет.