Коробочку с набором твердомеров я с трудом выкопал практически со дна рюкзака, и когда я вернулся обратно, они оба с разинутыми ртами разглядывали что-то у Михи в руке.
— Пять штук, Артём, — потрясённо сказал Миха. показывая мне довольно крупные красные камни на ладони. — Пять штук с одной промывки!
— Возможно, вы разбогатели, ребята, — сказал я, аккуратно забирая камешек побольше. — Но давайте не будем спешить.
Я выбрал самую твёрдую иголку из набора, и с усилием провёл ею по камню. Потом ещё раз. Царапин не появилось — камень остался совершенно нетронутым.
— Ну что же, парни, поздравляю! — сказал я. — Это корунды. Других похожих камней с такой твёрдостью я не знаю.
— А эти корунды дорогие? — непонимающе нахмурился Федька.
— Красные корунды — это рубины, Федя, — усмехнулся я. — Ваш Сухой от такой россыпи, наверное, описается от счастья.
— Рубины… — заворожённо прошептал он, разглядывая камни.
Вдруг Федька вскинул голову, глядя куда-то мне за спину.
— А это ещё что такое? — вскрикнул паническим голосом.
Мы с Михой резко повернулись, и в этот момент раздался выстрел. А сразу следом за ним второй; что-то резко ударило меня в спину, и земля стремительно бросилась мне в лицо.
Сознания я не потерял. Тупая боль в спине не мешала мыслить — хотя мыслить особо и не требовалось, всё и так было кристально ясно. Федя, сука, решил, что делиться с артелью незачем, и рубины пригодятся ему самому. Не думаю, конечно, что у него получится. Ведь найти россыпь — это только начало; самое сложное — превратить её в деньги, а для одиночки эта задача почти непосильная. Во всяком случае, Федя не выглядит достаточно для этого умным, и перспектива остаться в живых у него слабо просматривается. А остаться и в живых, и с деньгами у него уж точно не выйдет.
У меня, правда, перспективы ещё хуже. Даже если Федя посчитает меня мёртвым и не станет добивать, это мало что изменит. До людей мне не добраться — судя по всему, я и ползти-то не смогу, вот прямо на этом месте и истеку кровью.
Здесь меня внезапно посетила мысль: а точно ли это Федя стрелял? Может, я зря наговариваю на парня? Оба карабина вместе с рюкзаками лежали в стороне. Совсем недалеко, саженях в трёх-четырёх, но у Федьки никак не вышло бы за эти несколько мгновений метнуться туда, дослать патрон и начать стрелять.
Потом я подумал, что кто бы ни стрелял, нет смысла лежать, уткнувшись мордой в землю, и прикидываться мёртвым. Если уж всё равно помирать, то достойнее всё-таки встретить смерть лицом. Я с трудом согнул правую руку, упёрся ею в землю и попытался перекатиться на спину. Усилий это потребовало неимоверных, но в конце концов у меня получилось.