Однако всё обошлось. Мы проскочили узкий тоннель, потом пронеслись через какую-то неплохо освоенную пещеру, обогнав грузовой состав внизу. Ещё минут пять стремительного полёта по туннелям, и вагон, замедлив ход, плавно затормозил у маленького грузового перрона.

— Занимаем позиции по расписанию, шевелитесь быстрее, — объявила Нида, недовольным взглядом окидывая свою команду.

Народ начал с кряхтеньем подниматься — лавки были действительно неудобными, у меня тоже всё затекло. Хотя по Арне это было незаметно — она одним движением высвободилась из моих объятий и вскочила.

— Так, вершки, — Нида обратила внимание и на нас. — Посторонним при разгрузке присутствовать не положено, так что давайте быстро на выход. Вон в том углу пассажирская клеть, поезжайте на первый уровень, а там сами разберётесь.

Крохотная клеть и в самом деле обнаружилась в дальнем углу — собственно, это была никакая не клеть, а обычный лифт-патерностер[5], такой стоял у нас в главном здании университета. Шахтёрам, наверное, любой лифт — это клеть.

[ 5 — Лифт-патерностер — это лифт непрерывного действия без дверей. В России такой лифт остался в единственном экземпляре в Москве, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке. ]

В маленькой кабинке мы вдвоём поместились с некоторым трудом, и пока кабинка с позвякиванием и поскрипыванием неторопливо тащилась вверх, я вдруг вспомнил загадочные слова соседа-дверга.

— Слушай, Арна, а помнишь, наш сосед что-то говорил насчёт того, что Мераду пришлось запустить зверей, когда он создавал Мерадию? Что-то там было насчёт баланса.

— Что тебе здесь неясно? — недовольно отозвалась она.

Арна на меня дулась — скорее всего, из-за того, что мы с ней тискались всю дорогу. То, что именно она ко мне прижималась и требовала, чтобы я её держал, она, похоже, забыла. Ну, я уже немного знаю жизнь, чтобы принять это как должное — когда женщина недовольна собой, она обязательно переносит своё недовольство на мужчину.

— Да всё мне неясно — объясни, пожалуйста.

Она немного посопела, но всё же пришла к выводу, что демонстрация обиды выглядит довольно глупо.

— Вот подумай сам, Артём: когда Мерад создавал сектораль, он мог, например, заложить гору из золота — так почему он это не сделал?

— Баланс? — выдвинул я очевидное предположение.

— Верно, баланс, — подтвердила она. — Когда кто-нибудь из великих создаёт семя, он может только наметить основные детали, и чем он сильнее, тем больше деталей может задать. Всё остальное получается само, и при этом всегда обязательно соблюдается баланс. Если он создаст гигантский самородок золота, то этот самородок будет находиться в центре озера кипящей лавы или ещё где-нибудь в подобном месте. Или вот взять, например, Тираниду — они создали тварей, которые накапливают эссенцию, но для баланса появились хищники вроде тенелова, которые эту эссенцию потребляют. И которые охотно жрут самих ведьмаков.