— Боишься? — пробормотал я, усмехнувшись разбитыми губами. — Тоже мне, защитник народный…

Длинный молча саданул мне локтем в бок, опять отбивая желание открывать рот. Зато вместо усталости, или, скорее, апатии, начали пробуждаться злость и обида. Вот какого черта они все от меня хотят? Искали девочку, ну расспросите человека и валите искать дальше. Но нет! Докопались до старика!

— Скоты! — Я сплюнул кровью на рукав мелкого и, злорадно слушая матерные вопли, внимательно наблюдал за положением пистолета в его руке.

К тому времени машина уже набрала вполне приличную скорость, и, как только оружие сдвинулось немного в сторону, я переместил водителя газели на полметра вправо, отчего тот упал прямо на рычаг переключения передач.

Из тела словно вынули все кости, и следующие несколько секунд я летал по салону кувыркающейся машины, пока наконец не вылетел в окно, прокатился по мокрому асфальту и замер, подставляя лицо холодным каплям первого весеннего дождя.

Чей-то пронзительный вопль раскаленным сверлом ввинтился в мозг, а следом мимо моей головы с визгом проскользнули шины тормозящего автомобиля…

Через дорогу ко мне, не обращая внимания на едущие машины, уже бежала какая-то женщина.

— Ангел? — выдохнул я в лицо склонившейся надо мной женщины, заслонившей собой всю суету окружающего мира и принесшей тепло и покой.

— Заткнись, отвлекаешь! — ответил мне грубый прокуренный голос, и в избитое тело из рук женщины потекло живительное тепло.

— Все, дедуля, жить будешь, хоть и недолго… — убрала от меня руки целительница и, вставая, продолжила: — А с головой даже пытаться не буду, мне на это жизни не хватит, ты уж прости…

Преодолевая слабость, я перевернулся на живот и кое-как поднялся на ноги. За это время женщина успела дойти до перевернутой машины и, приложив руки к разбитой голове наполовину вывалившегося из салона газели полицейского, сосредоточенно застыла. Вероятно, как-то оказывала помощь. На редкость полезная способность, аж завидно стало. В другое время я бы наверняка не отказался с ней подружиться, но…

— Подожди, дочка, — лицемерно воспользовался я своим внешним видом. — Достань у него с пояса ключ от наручников, а? Стар я для этих их регистраций уже. Помоги уйти.

Теперь, когда я смог сфокусировать зрение, целительница оказалась совсем не такой, как я себе представлял, услышав голос. Вполне себе миловидное лицо, обрамленное черными, явно крашеными волосами. Курносая, фигуристая, хоть униформа врача скорой помощи эту фигуру почти скрывала… А вот глаза, уставшие, словно наполненные тоской, пронзительно изучали мое лицо, будто женщина пыталась понять, верить мне или послать куда подальше и поскорее поднять на ноги полицейских.