— Значит, мы знакомы, только и всего.

Силуэт ничего не ответил, прикоснулся к ветке мертвого дерева и черный лист в его пальцах моментально налился молодой зеленью.

— Знакомы? — медленно проговорил Сновидец. — Это невозможно. У меня не столь широкий круг общения, и я знаю все их кошмары наперечет.

Я оглядел воссозданный воображением сад и усмехнулся.

— А это не кошмар. Знаешь такое слово: «ностальгия»?

— Да, здесь слишком спокойно для кошмара, — признал силуэт. — И я больше не чувствую боли. Мне легко. Ничего не болит. Удивительно…

— Это все морфий, — сообщил я, наблюдая за тем, как в черном небе начинают расцветать всполохи далеких зарниц.

— Наркотики разрушают мозг, это чистое зло. Но иной раз боль бывает просто невыносима. Я буду иногда приходить в твои сны, хорошо?

— Приходить? — переспросил я, и вдруг ответы собеседника, будто кусочки мозаики, сложились в единое полотно. — Ты сиятельный⁈ — охнул я. — Ходить по сновидениям — твой талант?

— А ты догадлив! — рассмеялся Сновидец.

— Проклятье! — выдохнул я, не в силах поверить в собственную удачу, но прежде чем успел попросить об одолжении, на сад налетел стремительный вихрь. Он сорвал с деревьев черные листья, закрутил их вокруг меня ворохом электрических разрядов, и сон стал рассыпаться на отдельные куски.

— Нет, постой! — крикнул я, но меня уже вышвырнуло прочь.

Начался сеанс электротерапии.

По завершении процедуры и унизительного кормления бульоном через всунутый в пищевод шланг меня вернули в карцер. Просто зашвырнули с порога внутрь, наподдав напоследок коленом под зад.

Я так и остался валяться на обитом мягким войлоком полу. Меня ломало, во рту стоял горький привкус желчи. Взбешенный попыткой бегства профессор решил до предела увеличить длительность электротерапии, и это принесло свои плоды.

Мне было все равно. Не хотелось шевелиться, дышать, жить… Поэтому я просто лежал. Лежал и ждал вечера. Точнее — неизменного укола морфия.

Доза морфия была мне просто необходима.

И я ее получил.

Я стоял на вершине Кальварии и с высоты холма смотрел на незнакомый город.

Это не был Новый Вавилон, и за моей спиной не тянулась к небу ржавая железная башня. Три деревянных креста — вот и все, что было в этом сне. Неизменным остался лишь смог. Невысокие каменные дома тонули в сером мареве, будто в водах вышедшего из берегов Ярдена.

— Ты вернулся? — удивился Сновидец. — Уже?

— Как видишь.

— Хорошо. Жаль только, ты скоро умрешь.

Мне стало не по себе.

— Почему это? — возмутился я, хотя собирался спросить совсем о другом. — Почему я должен умереть?