— Освободить Лилиану. Прикрыть тебя. Я сделаю это.
— Хорошо! — хрипло выдохнул я. — Взамен я клянусь наделить тебя силой, как только у меня появится такая возможность.
Стоило лишь произнести эти слова, и я сразу уловил неприятное давление, словно клятва обрела некую материальность и повисла дополнительным грузом на моей и без того порченной сделкой с порождением преисподней душе.
— Отлично! — расплылась Елизавета-Мария в кровожадной улыбке. — Что надо делать?
— Едем в Греческий квартал, — распорядился я.
— Тебе там назначили встречу?
— Да, неподалеку от варьете, где ты встречалась с Альбертом.
Суккуб задумчиво кивнула и вдруг негромко рассмеялась.
— Что такое? — насторожился я.
— Удивительно! — покачала головой Елизавета-Мария. — Говорят, что трагедия имеет обыкновение повторяться в виде фарса, а у нас все наоборот. Сначала фарс, теперь трагедия.
— Не надо трагедий! — отрезал я, хотя прекрасно понял мысль суккуба: мой прежний начальник — инспектор Уайт некогда похитил ее, желая добиться от меня содействия в одном безумно опасном, если не сказать просто безумном, деле.
А похищение суккуба — это ли не доведенный до предела абсурд?
Сейчас же все обстояло с точностью до наоборот. На кону стояла моя жизнь и жизнь Лилианы, и это уже был никакой не фарс, а самая настоящая драма.
И я не удержался и тихонько выдохнул себе под нос:
— Трагедия, драть…
3
Договориться о присмотре за самоходной коляской с племянником владелицы «Прелестной вакханки» — варьете, где одно время снимал апартаменты Альберт Брандт, — получилось без всякого труда. Уверен, даже не посули я парнишке за беспокойство пять франков, тот по собственной инициативе забрался бы в кабину, стоило только нам скрыться из виду, да так и просидел бы все это время за рулем.
Сложности возникли там, где не ждал. Загнав коляску на тихую набережную узенького канала, Елизавета-Мария первым делом распахнула багажный сундук и извлекла из него саблю моего деда.
— Какого дьявола ты творишь⁈ — возмутился я. — Как ты собираешься ходить с ней по улицам? На тебя и так все глазеют, не хватало еще только, чтобы постовые прицепились!
— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла, или нет? — последовал холодный ответ.
— Я хочу добраться до места без перестрелок с полицией!
Суккуб шумно вздохнула, но спорить не стала и спрятала саблю обратно.
— Сам будешь виноват, если что-то пойдет не так.
— Уверен, ты справишься! — парировал я и узкими улочками Греческого квартала повел Елизавету-Марию к месту встречи со старшим инспектором.
В любой другой день поглазеть на эмансипированную фифу в брюках и кожаной куртке сбежались бы все окрестные пацаны, но сейчас район словно вымер. Большинство лавок не работало, ставни были закрыты, двери заперты. Не спешили на рынок в сопровождении малых детей матроны, не сидели на приставленных к стенам домов стульях старики. А те немногочисленные горожане, что попадались навстречу, обычно ускоряли шаг и переходили на другую сторону дороги.