Ткнув носком ботинка попавшийся под ногу обломок какой-то шестерни, я остановился и огляделся по сторонам, оценивая возможные пути отхода анархиста, метнувшего бомбу в экипаж главного инспектора. Насколько удалось выяснить из газетной передовицы, охранники слишком поздно открыли огонь по беглецу, и тому удалось скрыться в соседнем переулке. Немногочисленные очевидцы утверждали, что оттуда бомбист укатил на велосипеде.

Ничего полезного осмотр вчерашнего места преступления не дал; я опустил пониже на лоб козырек фуражки и зашагал прочь, но тут на глаза попался упитанный дядечка в сером плаще, который отпирал дверь кондитерской с затейливой надписью: «Императорское бланманже» на вывеске. Вслед за ним я прошел в торговый зал и задумчиво оглядел заставленную разнообразными сладостями витрину.

Леденцов не хотелось. Хотелось шоколада, но здесь его не было и, по понятным причинам, быть не могло.

Пока я определялся с выбором, приказчик сменил плащ на белоснежный халат и горестно вздохнул:

— Я ничего не видел! И уже сказал вчера об этом вашим коллегам!

Он явно принял меня за полицейского, и я его в этом заблуждении разубеждать не стал, только усмехнулся:

— Мой вам совет: никогда не говорите, будто ничего не видели. Звучит очень подозрительно.

Затем я попросил взвесить двести граммов сливочных ирисок, расплатился и покинул кондитерскую, оставив приказчика окончательно сбитым с толку.

Ирис оказался очень даже неплох. Размеренно работая челюстями, я принялся закидывать в рот одну конфету за другой и вдруг понял, что именно этого мне сейчас и не хватало. Леденцы представлялись чем-то излишне утонченным и рафинированным; хотелось действовать более решительно, нежели просто катать комок расплавленного сахара языком по нёбу.

Мною овладело лихорадочное оживление. Взбодренный кофеином и взбудораженный грядущей акцией мозг заставлял надпочечники выбрасывать в кровь просто невероятное количество адреналина, и от этого меня начало явственно лихорадить.

Дьявол! Неужто и в самом деле пришлась по вкусу роль цепного пса будущей императрицы⁈

Думать так не хотелось; я мысленно обматерил альбиноса и вытащил из бумажного пакета очередную конфету. Вязкий ирис позволил если не полностью побороть волнение, то хоть немного успокоиться, поэтому в подземку я спустился уже решительным и собранным.

Поехал в порт.

На одной из тамошних барахолок я приобрел карманный хронометр с секундомером и детскую коляску с откидным верхом, которую после не слишком долгого торга выкупил за смешную сумму в четыре с половиной франка. Покладистость жуликоватого продавца объяснялась просто: несмотря на презентабельный внешний вид, коляска была изрядно побита жизнью, а ее колеса не только жутко скрипели, но и частенько заедали.