— Отрадно осознавать, что есть в этой жизни нечто незыблемое и неизменное, — отметил я, когда альбинос вернулся обратно.

— Умничаешь, Лео! — укорил меня Зверь, помолчал и добавил: — Не будь ханжой!

— Как скажешь, — усмехнулся я и принялся вытирать носовым платком жирные от салями пальцы. Есть почему-то расхотелось.

Альбинос подцепил когтем кусочек колбасы, отправил его в рот и отвернулся к городу. Над головой сверкнула молния, скамья заметно вздрогнула, раскатисто прогрохотал гром. Почудился запах озона, а белые волосы Зверя встали дыбом, будто иглы дикобраза.

— Как думаешь, когда все пошло наперекосяк? — спросил я вымышленного друга, прекрасно осознавая, что задаю вопрос самому себе.

Зверь приложился к бутылке и покрутил когтистым пальцем у виска.

— С дуба рухнул? Лео, у тебя все хорошо!

— Серьезно?

— Драть, малыш! Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Вот именно! — наставил альбинос на меня указательный палец, глотнул сливовицы, рыгнул и продолжил: — Тебе двадцать два года, а ты все еще жив. Не все могут похвастаться тем же. Знаешь, сколько гибнет до совершеннолетия, угодив под паровик, утонув или записавшись по дурости в колониальные войска? Да просто умерев от голода или замерзнув насмерть, в конце концов! Имя им — легион. Так что не жалей себя. Тебе вырезали сердце…

— Дважды…

Зверь кивнул.

— Тебе дважды вырезали сердце, а ты до сих пор жив! Да и тебе ли бояться смерти? Ты связан с суккубом и наперед знаешь, что именно ждет тебя в загробном царстве! Вечность боли. Драть! Целая вечность! Лео, да ты воистину бессмертен!

— Утешил…

— Но зато никто не наложит лапу на твою душу, пока ты жив.

Я досадливо поморщился.

— Меня больше беспокоит сохранность телесной оболочки.

— Так плюнь на все и беги.

— Не могу.

Зверь достал заткнутый за пояс кухонный нож и поковырял его кончиком меж неровных зубов, вычищая застрявший там кусочек колбасной оболочки.

— Нравится ощущать себя цепным псом императрицы? — спросил он с издевкой.

— Не в этом дело.

— Именно в этом, — уверил меня альбинос. — Ты полагаешь себя недооцененным. Думаешь, если справишься с заданием, тебя впустят с улицы в дом, позволят погреться у очага, накормят, напоят и уложат спать в тепленькую постельку?

— О чем ты говоришь⁈

— Думаешь-думаешь! И ты прав, они действительно пустят тебя в дом, погладят по головке и уложат спать. Только ты уже не проснешься. Никогда! Семейка Хулиганов — милые шалунишки по сравнению с твоей родней!

— Принцесса странная, — согласился я. — Боится, что у нее в крови растворена сущность падшего и однажды тот может проснуться.