Вторые сутки мы сидели тихо. «Костыль» стоял в дешёвом внешнем рукаве под кодом «Крота-4», где стоянка каждое утро съедала у нас горсть чипов. Заглядывал к нам только уборочный автомат, который дважды за ночь проползал вдоль причала и тыкался щёткой в наш трап. Декс эти двое суток мерил трюм шагами от шлюза до переборки. Через каждые десять кругов он бурчал, что пора к седьмому рукаву вышибать двери, только я его держал, потому что брать Резвого, пока мы не знали, каждую ли ночь он ходит спать одной и той же дорожкой, значило нарваться на пулю из-за угла.
Люк рубки лязгнул над головой. Пока Ян спускался по трапу боком, придерживая ворот лётной куртки, до верстака докатился запах острой лапши и горелого масла с проспекта. Глаза у него были красные, как у сварщика после двойной смены.
— Вторая ночь, и всё один в один, — сказал он, привалившись плечом к стойке. — Сидит до закрытия, без десяти два выходит. С ним те же двое. Идут к грузовому лифту на проспекте, спускаются, и в седьмой рукав, на буксир. Спать.
— Не петляет?
— Ни разу. Как на смену ходит. У лифта и то не оглядывается.
Резвый ходил по привычке, подумал я, что было нам только на руку. Ни разу за две ночи он не свернул с маршрута и не послал вперёд своего амбала глянуть, чисто ли на дороге, а объяснить такое я мог только двумя способами. Либо он держал «Полбака» за свой двор, где ему бояться некого, либо его давно никто всерьёз не пугал. Меня устраивали оба варианта. Тот долгий взгляд, которым он окинул проспект у лифта в нашу первую ночь, теперь казался мне пьяной случайностью, хотя совсем выкинуть его из головы я так и не смог.
— А буксир? Они его там ещё…
— Гоняют движок. — Ян потёр глаза длинными пальцами. — Я утром постоял у их бокса, послушал. Левая так и тянет ровно, без кашля, как мы в ту ночь у решётки и слышали. Мастер дока орал на своих, что срок они уже раз сорвали, завтра последний прогон под нагрузкой, и если клиент опять зажмёт оплату за ночные смены, он ему сам сопла заварит.
— Выходит, завтра они могут сняться.
Резвый в «Двух Клапанах» грозился уйти ещё вчера и обещал открутить голову любому, кто нарисует ему лишний день простоя. Один такой день ему док уже нарисовал, второго он терпеть не станет.
— Сегодня надо брать, — сказал Ян. — После обкатки такие по кабакам уже не шляются. Сидят на борту и ждут окна у диспетчера, а окно на выход тут дают часов через шесть после заявки, я у свиста на вышке спрашивал.
— Тележка?
— А я, по-твоему, двое суток лапшу там просто так жевал? — Ян даже не повернул головы. — Возьму у прокатчиков на погрузочном дворе, у них ремонтные короба стоят. Закрытые, с полосой. Таких по станции ночью катается штук десять, никто и не глянет.