— Нашёл. Конденсатор вздулся.
Привычка таскать мелочёвку при себе осталась у меня ещё с армии, так что она въелась намертво. В нагрудном кармане у меня жила плоская жестянка с добычей со свалок Отстойника, диоды с предохранителями да десяток банок разного калибра. Подходящая нашлась быстро. Ёмкость та же, четыреста семьдесят микрофарад, напряжение с запасом, на тридцать пять вольт вместо двадцати пяти, корпус толще родного, зато места рядом с дросселем хватало, если отогнуть ножки. Карманный паяльник на ячейке разогрелся за пару секунд. Старую банку я выпаял и бросил в жестянку, чтобы не оставлять мусор под чужим столом, новую посадил на место, а когда капнул флюсом, над платой поднялась струйка канифольного дыма. Над столом зашипел и закашлялся свист.
— Простите, — я разогнал дым ладонью. — Сейчас уйдёт.
Он отозвался короткой трелью, уже беззлобно. Пропаяв второй вывод, я откусил хвосты кусачками и закрыл крышку, а вместо сорванного винта вкрутил подходящий из жестянки, чуть длиннее родного, проверив сперва, что до платы он не достаёт. Потом воткнул шнур в гнездо.
Пульт мигнул индикаторами, следом моргнул и загорелся экран обзора. Не вылезая из-под стола, я слушал. Нить исчезла. Только тогда я заметил, что всё это время держал челюсти сжатыми. В будке остался тихий шорох вентилятора да частое, глубокое дыхание свиста.
Когда я выбрался из-под стола, он уже снимал наушники. Голова его медленно выпрямилась и впервые за всё время встала ровно над плечами, а пальцы на краю пульта разжались и легли плашмя. Он закрыл глаза.
— Тихотихотихо, — выдохнул он, и дальше слова посыпались из него сплошной звонкой лентой, — девятьднейдевятьночейядумалэтоуменявголовеспасибомеханикспасибоспасибо...
— Помедленнее, — попросил Ян. — Я на общем так быстро не умею.
Свист открыл глаза, наклонил голову в мою сторону и заговорил чисто, отделяя каждое слово.
— Вы спрашивали тяжёлые буксиры. Справку вы оплатили, она у вас на экране. Теперь я скажу то, чего в справке нет. Неделю назад, ночная смена. Один тяжёлый буксир. Щиток на скуле у него расколот и дребезжит на каждом зажиме, датчики причала донесли мне его через весь рукав. Левая турбина кашляет на сбросе тяги: три такта ровно, на четвёртом перебой. Так кашляет…
— Прогоревшая форсунка, — сказал я раньше, чем успел подумать.
Повернув ко мне голову, свист коротко щёлкнул языком, будто поставил у себя галочку.
— Заявка была на замену форсунок. Я сам дал ему седьмой ремонтный рукав.
— Номер стапеля помните? — Ян подался вперёд.
— Номер был на экране, а я туда не смотрю, мне незачем. — Свист мотнул головой. — Экипаж у них громкий. Стучат прикладами по переборкам, пока ждут шлюза. Я таких не люблю.