Я и сама знала, что между нами пропасть. Что Эвану когда-нибудь надоест возиться с дикой фейри, далекой от человеческой жизни.

Но слишком хотела его спасти.

Его и сестру. Как не разорваться между ними?

В своей комнатке я вытащила из кармана росток, и погладила тревожно прижатые к тоненькому стебельку листики — ему тоже это все не нравилось.

Рия заходила узнать, как у меня дела. Если не приглядываться, то внешне она казалась все той же, и мне ужасно хотелось поделиться с ней, рассказать обо всем, что меня беспокоит. В детстве у нас никогда не было друг от друга секретов.

Но теперь все изменилось. И довериться Рие я не могла. Осознание этого просто убивало. Я столько ждала встречи с сестрой, чтобы что? Соврать ей, сослаться на усталость, лишь бы избежать разговора?

К тому же меня мучила совесть, что я не рассказала ей о том, что росток с нашего семейного дерева со мной. Ведь именно Рия как старшая имела больше прав владеть им и пользоваться его поддержкой и силой. Но я умолчала о нем, да и сам росток не спешил показываться сестре, а ведь должен был ее чувствовать и радоваться ей.

Все это жутко утомляло. Поэтому, когда сестра ушла, я действительно свернулась на тюфяке и уснула. Ведь завтра меня ждала встреча с Эвом. И пусть от одной мысли о нем внутри разливалось тепло, но оно быстро сменялось холодом от осознания, что и ему придется врать.

Болото из лжи и недомолвок затягивало меня все глубже.

На следующий день я поджидала Эвана недалеко от большого здания, в котором он работал. И пусть мне сложно было оценивать человеческие постройки, но именно это понравилось как минимум тем, что отличалось от остальных безликих коробок.

Интересные башенки, огромные, похожие на арки, окна. К тому же оно было приятного светлого цвета, чем уже выделялось среди темных домов вокруг.

Почему люди тяготели к темным цветам как в одежде, так и в окружающих их предметах, так и осталось для меня загадкой.

Со мной был провожатый фейри — без него я бы точно заблудилась в огромном городе — и стоило показаться темному экипажу, отъезжающему от нужного дома, как он кивнул и ловко растворился в толпе.

Лошади бодро цокали копытами по мостовой, но легкий морок, доступный всем фейри, сбил их с шага.

— Да чтоб вас! — выругался кучер, натягивая поводья.

В этот момент я подскочила к двери:

— Эван!

Шторка отодвинулась, но разглядеть, кто за ней, я не успела.

Меня схватили за шиворот, как котенка за шкирку, и резко дернули назад.

Я не удержалась на ногах, упав на не самую чистую мостовую и больно приложившись попой о каменную кладку. Ладони, кажется, разбила в кровь.