Швабру взять и загнать её под диван? А потом целую ночь оттуда выковыривать? Говорят, что мышь нужно просто поймать и, аккуратно держа за спину, выкинуть в окно, так они не достанут зубами. Нее, дотронуться не смогу.

— Она двигается! Боже мой, сынок, она ползет! Быстрее!

Так ничего и не придумав, я побежал назад. Животное не двигалось, так и лежало на спине, но, кажется на пару сантиметров дальше.

— Мама, не пугай меня, — пробурчал я, стараясь унять дрожь в коленках, мужчина в доме один и он должен оберегать слабую женщину.

Мама побелела и уже двумя руками вцепилась в стену, царапая. Взгляд она не отрывала от монстра на полу, даже когда просила о помощи.

— Оно только что ползло в мою сторону, когда ты ушел. Сыночек, не уходи!

— Так мне нужно найти что-то тяжелое, — сказал я и тут угольная мышь поползла. Она открыла маленькие глаза и приоткрыла рот, показывая зубастую пасть. Мне даже показалось, что видны красные зрачки, но это, наверное, уже обман памяти, накрутил себе пострашнее воспоминания. Мышь расправила крылья, небольшие, полметра в размахе и поползла в противоположную мне сторону. Мама завизжала так, что чуть не повылетали стекла, а я рванул в свою комнату, соображая, когда вызовут полицию на такой страшный шум. Полицию, кстати, так никто и не вызвал. Добрые соседи, ага. Завалят тебя в своей квартире, никто и не проснется.

Заметался по комнате, стараясь найти хоть что-нибудь подходящее и ничего не находил. Маленький телевизор? Огреть тварь по спине, лишиться мультиков, а всю ночь собирать осколки? Неа. Ножницами? Нет, слишком страшно и жестоко тыкать эту тварь, насаживая на острие.

— Сыночек! — завыла мама и я упал на колени, открыл нижний шкаф. Только коробки с обувью от папки остались. Раскидал коробки, так ничего и не придумав вытряхнул из коробки тяжелые зимние ботинки на толстой подошве и взяв их как мечи, поспешил на помощь.

Мышь уже перестала ползти и сложила крылья, но остановить прущий паровоз было невозможно. Держась от монстра на максимальном расстоянии я ударил его ботинком.

— Бей! — кричала мама, — забей её!

Я, не слыша, колотил и колотил не переставая, чувствуя как что-то хрустит, что-то чмокает и как пронзительно шипит зверь. Я колотил, потому что боялся, что только остановлюсь — и оно нападёт.

Кажется кончено, ботинок остался на месте, полностью накрыв мышь собой, и шипение прекратилось. Импровизированный гроб для ночной твари лежал прямо под изголовьем кровати и нужно было от него еще избавиться.

— Возьми на кухне совок и выкинь её с балкона, — сказала мама командирским, не знающим возражения тоном. Спорить не было сил и я ушёл, оставив ботинок позади, а второй нес в руке не догадываясь положить. Как знал, что он мне пригодится.