Ночь выдалась холодной даже для октября.
Я потёр уставшие глаза и отхлебнул из кружки остывший кофе. На экране монитора расплывались линии чертежа — новая линия прецизионной обработки, над которой бился уже третью неделю. Проблема крылась в системе охлаждения: стандартные решения не обеспечивали нужной точности при таких скоростях резания. Нужно что-то принципиально новое.
— Александр Петрович, вы опять здесь ночуете?
Голос охранника Степаныча заставил меня вздрогнуть. Старик стоял в дверях, держа в руках термос и бумажный пакет.
— Жена велела передать, — он поставил термос на край стола. — Говорит, вы на призрака похожи стали. Щи домашние, ещё тёплые.
Невольно улыбнулся. Степанычу было за семьдесят, но он упрямо продолжал работать, хотя давно мог выйти на пенсию. Его жена подкармливала меня уже лет пять, с тех пор как узнала, что я живу один и питаюсь в основном растворимым кофе и бутербродами из заводской столовой.
— Передай ей спасибо, — принял пакет. — И скажи, что призраки не едят щи.
— А вы едите? — хитро прищурился старик. — Вчера видел, как вы из столовой вышли. Один бутерброд в руках, и тот не доели.
Я отмахнулся и снова повернулся к монитору. Степаныч постоял ещё немного, покачал головой и ушёл, тихо притворив дверь. Хороший человек. Один из немногих на этом заводе, кто относился ко мне не как к начальству или конкуренту, а просто по-человечески.
Щи действительно оказались вкусными, наваристыми, с мягкой капустой и крупными кусками говядины. Я ел, не отрываясь от чертежа, и думал о том, как странно складывается жизнь. Сорок семь лет. Ни семьи, ни детей, ни даже кота — только бесконечная работа, которая заменила мне всё остальное.
Утро началось с крика.
Как раз спускался в цех — хотел проверить, как идёт наладка нового станка, и тогда услышал грохот и чей-то визгливый голос, разносящийся по всему помещению — он принадлежал Виктору Семёновичу Грязнову, начальнику механического цеха, человеку, которого я искренне презирал.
Грязнов был из той породы руководителей, которые поднялись по карьерной лестнице не благодаря таланту или трудолюбию, а благодаря умению угождать начальству и перекладывать вину на подчинённых. Толстый, с маленькими поросячьими глазками и вечно потными ладонями, он олицетворял всё худшее, что было в современном производственном менеджменте.
Когда я вошёл в цех, картина была до боли знакомой. Грязнов нависал над молодым токарем — парнишке было лет двадцать, не больше. Орал так, что жилы на шее вздувались.
— Ты что, дебил⁈ Ты понимаешь, сколько стоит эта заготовка⁈ Это же титановый сплав, мать твою! Я тебя по статье уволю! Без выходного пособия! Ты у меня ещё за брак из своего кармана заплатишь!