— Предложил подождать до следующего сезона. Потом нашёл похожую возможность в Москве. Позвонил знакомому, договорился о встрече. Решил вопрос, который она не просила решать.
Алиса поднимает на меня глаза.
— Сказал ей до звонка?
— После.
Вспоминаю тот вечер. Я вернулся довольный. Рассказал, что у программы будет финансирование и хорошие люди, ей не придётся снимать квартиру, менять привычную жизнь, ездить туда-сюда. Перечислил преимущества так, будто мы выбирали подрядчика.
Наталья слушала стоя. Даже пальто не сняла.
Я не придал этому значения. Тоже деталь, которую теперь помню лучше, чем условия той договорённости.
— Она согласилась?
— В Петербург не поехала. С московской программой попробовала работать. Я счёл это подтверждением, что нашёл хороший выход.
Алиса отворачивается к окну. В тёмном стекле отражается её лицо.
— Она перестала рассказывать мне о работе, — говорю. — Я думал, устала. Предлагал отпуск. Потом другую квартиру. Ещё что-то, что можно оплатить и поставить в календарь. Когда сказала, что хочет уйти, первым делом предложил взять паузу до конца месяца.
— Потому что у тебя был запуск?
Я киваю.
Неприятно, как легко она угадала.
Несколько секунд слышно только гудение чайника за стеной. Управляющий что-то говорит по телефону. За окном хлопает дверь, звук коротко отражается во дворе.
— Я всё контролировал. Каждый шаг, каждое слово близких. Думал, что так смогу всех обезопасить. Уберечь. В итоге остался один.
Произношу это и смотрю в сторону, туда, где возле розетки свёрнут удлинитель.
Алиса ничего не отвечает.
Мне не нужен сейчас совет. Сочувствие тоже было бы трудно принять. Но хуже всего было бы услышать, что Наталья меня просто не поняла.
Она поняла первой.
— Как она сейчас? — спрашивает Алиса.
— По словам общих знакомых, хорошо. Сама давно не звонит. Я тоже.
— Ты бы хотел, чтобы позвонила?
— Нет.
Отвечаю сразу, и Алиса наконец смотрит прямо.
— Я не жду её обратно. Это не разговор о женщине, по которой скучаю. Я объясняю, как умею портить то, что мне нужно.
Она медленно выдыхает.
— Ты сегодня поддержал моё решение. И дал мне самой ответить Сафонову в пятницу.
Хочется ухватиться за это. Согласиться, что всё понял и исправил. Можно было бы сказать короткую сильную фразу, придвинуть стул и поцеловать её.
Алиса, скорее всего, позволила бы.
Я остаюсь на месте.
— Сначала я исключил тебя из поездки. И решил подождать с документами, потому что мне так было спокойнее.
— Я заметила.
— Знаю.
Она усмехается краем губ. Улыбка быстро исчезает.
— Мне страшно не то, что ты ошибёшься, Марк. Я сама сегодня могу уверенно сказать что-нибудь, а завтра окажется, что не учла важного. Мне страшно однажды обнаружить, что жизнь давно решили без меня. И все вокруг уже знали, кроме меня.