На том конце повисла короткая тишина. Не растерянная. Очень опасная.

— Я сейчас приду.

Он пришёл через три минуты. Не позвонил в дверь, а постучал коротко, точно. Я открыла, и Арсен, едва войдя, уже выглядел как человек, у которого весь внутренний мир сузился до очень конкретной задачи. Мне следовало бы от этого ещё больше испугаться. Но я, к собственному стыду, почувствовала почти облегчение. Потому что кто-то наконец злился вместе со мной, а не пытался объяснить, что всё это “не стоит так принимать близко к сердцу”.

Я пересказала разговор с редактором, потом показала пересланное письмо. Арсен прочитал молча. Лицо у него стало таким, что даже Кнопка перестала рычать и села. В комнате как будто упала температура.

— Это они, — сказал он.

— Кто — они?

Он поднял глаза. Вот теперь врать он не собирался.

— Люди из прошлого дела. Им надо показать, что они могут подойти ближе. Не напрямую пока. Через работу, через нервную систему, через ощущение, что тебя уже видят.

Я сглотнула. Всё это и так было страшно. Но когда страх получает чёткое имя, он становится ещё и унизительно реальным.

— То есть это из-за тебя, — сказала я. Не обвиняя. Просто вслух.

Арсен закрыл глаза на секунду. А потом выдохнул так, будто именно этого и ждал с самого начала.

— Да.

Честность ударила сильнее, чем если бы он начал изворачиваться. Но именно потому, что он не врал, я не смогла на него накинуться. Хотелось. Очень. Но где-то глубже злости уже сидело понимание: он не принёс это ко мне специально. Просто беда иногда приходит вместе с человеком, даже если человек сам изо всех сил пытается оставить её у входа.

Хуже стало через час, когда в дверь позвонили. Я дёрнулась так, будто выстрелили. Арсен встал мгновенно. На пороге стоял Глеб. Конечно. Конечно, именно сегодня мир решил достать все инструменты сразу. Он выглядел встревоженным, почти обеспокоенным, и если бы я не знала его так хорошо, могла бы даже поверить.

— Лида, мне звонили из издательства, — сказал он. — Спросили, всё ли у тебя в порядке. Что у тебя происходит?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается уже не страх, а чистая ненависть. Потому что да, вот так оно и работает. Как только женщина начинает хоть как-то вылезать из своей раны, рядом обязательно появляется мужчина из прошлого с видом спасателя.

— Уезжай, — сказала я очень тихо.

— Я же помочь хочу.

— Ты не помогаешь. Ты нюхаешь кровь.

Он вздрогнул, будто я дала пощёчину. За моим плечом встал Арсен. Молча. И от этого Глеб сразу стал меньше, уже, мельче. Я видела это даже физически.