— Быстрее, Матвей! — попросил Аким. — Батька один!
— Я стараюсь! — всхлипнул мальчишка. — Я ведь стараюсь, Аким!
Младшая девочка стояла немного поодаль, прижав ладони ко рту. Она боялась даже заплакать громко, чтобы не отвлечь братьев. Смотрела на их руки, на ружья, на приближающихся всадников и с отчаянной детской решимостью обещала себе, что обязательно научится заряжать штуцеры. Чтобы никогда больше не стоять вот так, бесполезной, когда её близким грозит смерть.
Первым справился Матвей.
— Готово! — выкрикнул он и протянул ружьё Акиму. — Бери!
Аким подхватил штуцер, понял, что батька, не родной, но такой, что дороже порой и родного, далеко. Он сам вскинул оружие. Вот только тяжёлый ствол заметно качнулся. Мальчишка упёр приклад в плечо, задержал дыхание и прицелился. До ближайшего улана оставалось не больше двух десятков шагов. Козьма уже приготовился встретить его жердью, когда прогремел выстрел.
Пуля ударила в грудь лошади.
Животное рухнуло, пропахало землю и подняло облако пыли. Улан успел выскочить из седла, но не удержался на ногах. Он покатился по земле, и почти сразу в него врезалась другая лошадь, всадник которой не успел отвернуть. Раздался хруст, страшный человеческий крик, и оба исчезли в клубах пыли.
— Заряжай! — закричал Козьма, даже не оглянувшись. — Аким, заряжай!
Мальчишка бросился к следующему ружью. Но времени уже не было.
Один из поляков выхватил пистолет и направил его прямо на кузнеца. Козьма видел это движение, однако уклоняться не стал. За спиной стояли дети. Если он отступит, пуля может попасть в кого-нибудь из них.
Выстрел прозвучал почти в упор.
Козьму ударило в плечо. Он качнулся, почувствовал, как по руке потекло что-то горячее, но устоял. Боль пришла не сразу. Сначала было только удивление: почему рука вдруг стала такой тяжёлой и отчего пальцы перестают слушаться? А потом он увидел, как улан заносит саблю, и всё остальное потеряло значение.
Кузнец шагнул навстречу. Жердь со свистом рассекла воздух и ударила поляка по голове. Тот вылетел из седла, нелепо взмахнув руками, но лошадь продолжала движение. Козьма попытался отскочить, однако раненая рука подвела. Животное ударило его грудью, сбило с ног, и кузнец тяжело рухнул на землю.
Аглая вскрикнула.
Ей показалось, что этот удар пришёлся по ней самой. Она видела, как Козьма упал, как исчез под поднявшейся пылью, и вдруг поняла, что не может дышать. Не может даже закричать как следует. Всё вокруг словно отодвинулось куда-то далеко: грохот боя, крики раненых, выстрелы. Остался только лежащий на земле человек.