К купцам же офицерская голубая кровь относилась снисходительно. Конечно, не как к крепостным или мещанам, но и без особенного уважения. Деньги купеческие господа любили, а вот самих купцов предпочитали держать на некотором расстоянии. Впрочем, сейчас мне было совершенно не до сословных предрассудков. Но как объяснение знаний — сойдет.
— Ну что же, господа, давайте подумаем, какие последствия может иметь наш рейд, — предложил я. — Кроме того, что, по нашим подсчётам, не менее тысячи французов мы отправили на тот свет.
— А самое занятное, что теперь им придётся привести в городок ещё тысячу солдат, — неожиданно оживился Авсей. — Вот и выходит, что две тысячи солдат и офицеров неприятеля уже не будут участвовать в наступлении.
Есаул проявил просто уникальные математические способности. Это был, конечно, сарказм. Ведь выходило, что только тысячи бойцов и недостанет французам. Это много, даже очень. Но не две тысячи. Последствия должны быть куда как грандиознее.
За последние три дня мы с ним успели поссориться раз десять, а примириться пока только девять. Он был на нервах, я же не собирался добровольно подрабатывать психологом и учитывать душевное состояние каждого казака. Да и кто о моих нервах подумает?
Поэтому за словом в карман не лез, как, впрочем, и сам Авсей. Наши ссоры обычно заканчивались обещаниями по возвращении в лагерь непременно набить друг другу морды, причём мы даже заранее обсуждали, где именно появятся синяки.
— Всё так, Авсей Никитич, всё так, — поддержал его отставной майор Гриневич.
Вот он, как мне казалось, практически не менялся в лице и в психологической помощи не нуждался. Хотя среди его людей тоже были потери, причём немалые — двенадцать человек. Возможно, майор даже считал подобный размен удачным, учитывая, что вся операция могла закончиться полным разгромом нашего отряда. Однако всеобщее гнетущее настроение заставляло и его вести себя несколько сдержаннее обычного.
— Если, господа, и вы, и я продолжим начатое и станем бить неприятеля на путях его сообщения, так мы у него не десять, а все пятнадцать тысяч человек на себя оттянем, — рассуждал майор. — А будем бить с Божьей помощью, так, глядишь, ещё тысячу, а то и больше врагов положим на землях, которые они топчут своими сапогами.
Слова были весьма правильные.
Именно здесь, за Днепром, нам предстояло расстаться с Гриневичем. Договорились поддерживать связь, чтобы при необходимости снова объединить силы. Если вдруг возникнет желание наведаться ещё в какой-нибудь городок, непременно сообщим друг другу. Хотя я уже понимал, что подобного, скорее всего, не произойдёт. Время активных действий нашего партизанского отряда было ограничено, а теперь мы напоминали резвую по характеру лошадь, обременённую тяжёлым грузом. Скакать она ещё желала, но могла разве что неспешно переставлять ноги.