Он вполне осознавал, что в качестве человека, принимающего решения за всю армию, а не за отдельные подразделения, действующего в рамках общей тактики и стратегии, на эту должность пока не тянет.
Однако отказываться от командования не намеревался, ибо в противостояние с холодным разумом вступали кипучее тщеславие, гордыня и множество других, далеко не всегда положительных качеств, присущих этому человеку, как, впрочем, и многим другим. И чем сильнее Багратион ощущал собственные недостатки как главнокомандующего, тем больше ему хотелось доказать окружающим, что именно он достоин вести русскую армию к победе.
Так что князь вёл полки в бой, прекрасно понимая, что его присутствие на поле сражения позволит заслужить такое уважение среди солдат, унтер-офицеров и младших офицеров, что старшим командирам с золотыми эполетами поневоле придётся подчиниться общему настроению.
Ведь солдатское уважение нельзя получить одним только приказом или назначением на высокую должность. Его приходится заслуживать, и лучше всего это получается тогда, когда командующий разделяет опасности со своими подчинёнными. Багратион прекрасно усвоил эту нехитрую истину ещё во времена службы под началом Суворова.
Именно поэтому князь сейчас находился здесь, в поле, шёл не самым первым, но уж точно и не последним, не прятался за спинами своих бойцов. Он хотел завоевать такое доверие армии, чтобы одно его присутствие, как это когда-то происходило с Александром Васильевичем Суворовым, наводило дисциплину и вселяло ощущение неминуемой победы русского оружия.
Конечно, между желаемым и действительным лежала немалая пропасть, и сам Пётр Иванович это понимал. Но разве можно было заслужить подобный авторитет, оставаясь на крепостной стене и наблюдая за сражением через зрительную трубу?
Князь двигался шаг за шагом, не торопясь и не переходя на рысь. Хотя его конь рвался в бой.
Чуть впереди и по сторонам старались держаться его личные охранники, на присутствии которых настояли адъютант, полковник Толь и многие другие. Эти люди получили совершенно определённую задачу: в случае опасности первыми принять на себя удар меткого французского стрелка. Не слишком приятная обязанность, особенно когда понимаешь, что неприятельская пуля не станет разбираться, кто перед ней — простой солдат или человек, приставленный охранять самого главнокомандующего.
Атака резервами задержалась. Это был не тактический расчет. Просто вывести из резерва силы оказалось не так легко сделать.
Брустверы в центре французы уже не только взяли под свой контроль, но и начали приспосабливать к обороне. На захваченных укреплениях мелькали синие мундиры, солдаты перетаскивали ящики с гранатами, ядрами и картечью, вытаскивали из-под тел оружие и пытались восстановить хотя бы часть разрушенных земляных насыпей. Но особенно неприятным оказалось то, что французы добрались до нескольких русских орудий, оставленных артиллеристами при отступлении. Теперь неприятельские канониры старались развернуть их в противоположную сторону, чтобы встретить наступающие батальоны картечью.