Я не для того столько времени занимался подготовкой егерей, чтобы потом терять их из-за желания красиво сигануть с высоты. На улице нас встретил запах порохового дыма, перемешанный с пылью и каким-то неприятным сладковатым запахом, который я уже слишком хорошо научился узнавать.
— Вперёд! Бегом! — скомандовал я, едва последние бойцы спустились на землю.
Теперь двигаться предстояло исключительно на своих двоих, и, кажется, моих егерей это даже обрадовало. Пешая работа была для них куда привычнее, чем скачка верхом. Люди заметно приободрились после удачного боя, да и сам я почувствовал прилив уверенности.
Хотя прекрасно понимал, что именно такие минуты особенно опасны: стоит поверить в собственную неуязвимость, и очень скоро найдётся француз, который убедительно докажет обратное. Впереди продолжали греметь выстрелы, где-то справа кричали казаки, а слева доносился звон клинков. Наши товарищи всё ещё дрались, и мы обязаны были помочь им как можно быстрее — вступить в бой на своем участке.
Я бежал первым, демонстрируя храбрость, которой, если разобраться, не всегда был рад.
Командир, конечно, должен подавать пример, но есть большая разница между смелостью и элементарной глупостью. Стоило мне вырваться вперёд, как отступать за спины своих людей становилось уже неудобно, хотя именно там, пожалуй, и следовало находиться человеку, который обязан руководить боем.
Вспомнился Милорадович, которого я искренне уважал и который сейчас, вероятно, находился под Смоленском. Его знаменитые обеды и завтраки под неприятельским огнём, когда рядом получали смертельные ранения слуги, а сам генерал невозмутимо продолжал трапезу, представлялись мне весьма сомнительным проявлением храбрости. Не хотелось даже развивать эту мысль, чтобы не испортить собственное отношение к человеку, которого я считал одним из лучших русских военачальников.
До большого трёхэтажного дома, самого добротного строения в Горках, оставалось около сотни метров или чуть больше. По всему выходило, что именно здесь размещалась местная власть, как бы она ни называлась при французах.
Каменный первый этаж, высокие окна, деревянное крыльцо с широкими ступенями, массивная дверь и просторный двор, в который могли свободно въехать несколько телег. Я уже прикидывал, как лучше подойти к зданию, когда на крыльце появились французские солдаты, а почти одновременно из окон первого этажа высунулись ружейные стволы. Один из неприятелей что-то выкрикнул, другой начал торопливо прикладываться к ружью.
— Стоять! Работаем! — заорал я, резко вскинув руку.