— Не уверен, что именно тот самый, сударыня, но помочь вашему батюшке нам действительно довелось, — ответил я, слегка поклонившись.
— А я думала, вы будете старше, — заявила она с такой непосредственностью, что стоявшая рядом пожилая женщина неодобрительно поджала губы.
— Увы, сударыня, исправить этот недостаток прямо сейчас я не в состоянии, — ответил я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — Но обещаю со временем непременно постареть.
Анна рассмеялась. Смех у неё оказался приятный, звонкий, и я поймал себя на мысли, что девушка мне определённо нравится. Правда, вела она себя несколько вызывающе, особенно по меркам нынешнего времени, но я был готов простить ей подобные вольности. Во-первых, красавицам вообще многое прощают, а во-вторых, после всего пережитого за последние дни подобный разговор казался почти что возвращением к нормальной жизни.
— Сударь, отец сказал, что, если мне что-нибудь понадобится, я могу обратиться к вам, — произнесла девушка, глядя на меня с явным интересом.
И только теперь я сообразил, что уже сколько-то секунд стою перед ней молча, разглядывая, словно впервые в жизни увидел красивую женщину. Нелепо получилось. Даже несколько глупо, и это при том, что обычно я вполне способен контролировать собственное поведение. Пришлось мысленно усмехнуться над собой и вернуть лицу то выражение, которое, как мне хотелось надеяться, больше соответствовало старшему унтер-офицеру, только что вышедшему из боя.
— Не смейте даже сомневаться, сударыня, что при любой необходимости я приду вам на выручку, — ответил я и неожиданно для самого себя щёлкнул каблуками так звонко, что этот звук, пожалуй, мог поспорить с выстрелом егерского штуцера.
Вот ведь чёрт! Откуда во мне вдруг взялись подобные манеры? Хорошо ещё, что не попытался изобразить какой-нибудь особенно изысканный поклон. Впрочем, девушка, кажется, оценила мою галантность, поскольку улыбнулась уже совершенно открыто. И улыбка эта оказалась ничуть не хуже её глаз.
— А не составите ли вы мне компанию? — спросила она, чуть склонив голову. — Знаете, сударь, весьма волнительно ехать лишь в женском обществе.
При этом смотрела она не столько на меня, сколько косилась в сторону кареты, возле которой мы стояли. Я проследил за её взглядом и понял, что предложение, вероятно, имеет отношение не столько к желанию познакомиться поближе. Судя по всему, общество собственной компаньонки успело ей основательно надоесть. И, признаться, я вполне мог понять подобное желание, хотя прекрасно сознавал, что ехать в карете сейчас мне никак нельзя.