Это невыносимо и блаженно одновременно.

Сзади слышу шаги. Эмиль.

Мужчина остановился где-то позади, не приближаясь. Я чувствую его присутствие спиной, кожей затылка. Он молча наблюдает. Эта мысль, что он просто стоит и смотрит, как я греюсь у огня, заставляет новую волну жара подняться изнутри.

Раиль, наконец, заканчивает с камином, вытирает ладони о тёмные брюки Поворачивается ко мне.

Его глаза оценивающие, сканирующие. Раиль подходит ближе, и его тень накрывает меня, делая пламя за его спиной ещё ярче.

- Весь костюм мокрый, - говорит мужчина, и его рука, тяжёлая и горячая, ложится мне на плечо. Под его пальцами мокрая шерсть свитера хлюпает. - Снимай.

Это не предложение. Это приказ.

Я замираю. Смущение накрывает с головой. Я инстинктивно обхватываю себя руками, хотя понимаю всю глупость этого жеста.

Сзади раздаётся негромкое фырканье Эмиля.

Стесняется,

- произносит мужчина, и в его голосе сквозит что-то вроде

удивления. - После всего.

После всего. Эти два слова висят в воздухе. Да. После всего я стою и краснею. Я опускаю взгляд на себя. Костюм действительно влажный снег растаял, ткань прилипает к телу, холодит местами. Тогда... - я заминаюсь. - Мне бы что-нибудь надеть.

Давай, - говорит мужчина, кивая. - Снимай.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как щёки снова начинают гореть теперь уже не от огня камина. Я имела в виду, - я смущённо улыбаюсь. - Может, твою футболку? О, - Раиль приподнимает бровь. - Снегурочка решила устроить стриптиз? Да, нет! Просто, чтобы прикрыться

Раиль смотрит на меня долго, внимательно, и от этого взгляда мне становится не по себе и хорошо одновременно.- Нахера тебе прикрываться? - произносит Раиль. - Ты охуенная. Эти слова бьют точно в цель. В груди что-то сжимается, дыхание сбивается. Я отвожу взгляд, но улыбаюсь. Ты умеешь смущать, - бурчу.

Я просто говорю правду.

Раиль всё-таки даёт мне футболку. Ткань тёплая, пахнет им, кожей, дымком, и чем-то очень мужским. Я натягиваю её через голову, и футболка становится для меня как платье, она сразу закрывает бёдра. Мне в ней уютно. Как в чьих-то обьятиях. Я вижу, как взгляд Эмиля скользит по мне.- Ты охуенная, - говорит Эмиль тихо, но так чётко, что каждое слово прожигает воздух и вбивается прямо в мозг. - Вот такая. Вся мокрая, растрёпанная, щёки горят, губки пухлые. Охуенная. Какой смысл прикрывать то, что и так совершенно?

От этих слов у меня подкашиваются ноги. В прямом смысле. Мышцы бёдер слабеют, и я делаю едва заметный шажок, чтобы удержать равновесие.

Во мне остаётся только вибрация, низкая, мощная, идущая из самого центра, растягивающаяся горячими волнами по всему телу. Возбуждение. Оно приходит как прорыв плотины. Внезапное, оглушительное осознание.