Старлей еще не договорил до конца, а я уже понял, как можно вывернуть конкретно данную ситуацию. Очень в тему.
— Так если предатель сидит в нашем управлении, значит раньше он тоже в органах числился. Мог просто дело это вести. Расследовать убийства женщин. Может, улик уже достаточно…
— Ты все-таки думаешь есть эта крыса среди наших? — перебил меня Карась. — Лесник про интендантского только говорил.
— Говорил, — согласился я, — Но его слова означают лишь одно. Пророк рыбу покрупнее перед Федотовым не светил. Вот и все. Есть предатель, Миша. Точно есть.
— За Котова головой поручиться могу, — категорично отрезал Карась.
— Никто ни за кого поручиться не может, — угрюмо буркнул я.
Сам подумал:«За Котова — да. Я бы тоже за него поручился. Только если наверняка знать, что Котов не Крестовский»
— Еще про будущее не понял. Про то, что этот Пророк предсказывает события. Даты, налеты… Как такое возможно, а? Я вот человек советский, в бога не верю, в черта тоже. Но тут…Вопросы возникают. Особенно про эшелон с «Тиграми»?
— Да черт его знает. Разбираться надо. Какую-то информацию ему слили. Что-то наугад попал. Не знаю. А мистический туман про будущее, это чтобы дуракам вроде Федотова мозги пудрить. Вдохновленными сумасшедшими управлять легче, чем обычными психами.
— Ну да, ну да… — протянул Карась, — А ты как понял, что Лесник уже убивал кого-то? Про женщин этих?
— Пальцем в небо ткнул. Некоторые особенности поведения сопоставил
— Журналы, опять? — Старлей покосился на меня. — Ну-ну. Смотри, лейтенант. Ты парень, конечно, башковитый…Но мутный какой-то. Ой, мутный…Не обессудь, это все надо Котову доложить. Вообще все. И ту чушь, которую Федотов нес, и ту, что ты ему отвечал. Котов не может быть предателем. Просто не может. Руку даю на отсечение.
— Да конечно, товарищ старший лейтенант. Все понимаю. Докладывай. А рука твоя мне не нужна. Себе оставь.
Про себя подумал: «Докладывай, Карась. Докладывай. Сейчас твой доклад — это единственный шанс понять, в близком кругу крыса или в дальнем. Крестовский он или просто предатель.»
Поселок Свобода встретил нас той особенной, вязкой тишиной, которая бывает только в глухие предутренние часы. Условное затишье, которое на фронте может закончиться в любой момент.
Мы загнали «Виллис» на задний двор здания штаба. Я указал Мишке в сторону темной ниши между глухой кирпичной стеной угольного склада и покосившимся забором. Место идеальное — ни с крыльца не видно, ни из окон. Тень там густая, плотная. Самое то, чтоб труп диверсанта на всеобщий обзор не выставлять.