Старлей посмотрел на меня таким пристальным взглядом, что сразу стало понятно — сейчас будет какой-то не очень приятный разговор.
— Ну что терпишь? — усмехнулся я, — Начинай уже.
Я смотрел на старлея. Он — на меня. Я — ждал. Он — тоже. Наверное, собирался с мыслями.
Потом вообще вытащил папиросы и закурил. С остервенением, жадно затягиваясь. Словно хотел надышаться табачным дымом на всю оставшуюся жизнь.
Наконец, щелчком отбросил окурок за борт.
— Слышь, лейтенант… — начал Карась, глядя не в глаза, а куда-то в район моей переносицы. — А ведь ты ушлый.
— В смысле?
Я сделал вид, что поправляю гимнастёрку, хотя необходимости в этом не было. Лучше, чем есть, она уже не станет.
— В прямом, — Карась скривился, словно от зубной боли. — Слишком хитрожопый для простого шифровальщика из особого отдела. Я таких стоумовых много повидал. Раньше. Когда другой жизнью жил. Другими интересами. Насмотрелся досыта.
Старлей прищурился и резко подался вперед, ближе ко мне. Оперся рукой о колено. Наклонился.
— Знаешь, кого ты мне напомнил? Там, в оперативной комнате? — спросил он свистящим шёпотом.
Карась вдруг понизил голос. Будто опасался, что наш разговор могут услышать Сидорчук и Котов.
Я оторвался от гимнастерки, поднял взгляд, спокойно посмотрел старлею в глаза.
— Кого?
— Каталу. Был у нас в Одессе, еще до войны, один такой деятель. Сеня-Артист звали. Руки — золото, язык — помело. Кручу-верчу, обмануть хочу. Не дай боже́ тебе с ним за карточный стол сесть. Все. Без штанов уйдешь. У этого шуллера всегда было по пять тузов в рукаве.
Карась усмехнулся, но глаза его при этом оставались холодными.
— Вот и ты так же. Показываешь одно, говоришь другое, а в уме держишь третье. Я же видел, как ты их… — Старлей поднял руку, крутанул указательным пальцем. — Вот так. И Котова, и Назарова.
Я изобразил удивление:
— О чем ты? Не понимаю. Просто доложил обстановку. Рассказал все, что произошло.
— Не заливай, — перебил Карась жестко. — Знаешь, что самое удивительное? Майор с капитаном думают, что с тебя спрос чинили. А я со стороны наблюдал. Видел. Ты не отчитывался, лейтенант. Не звезди. Ты их проверял. Аккуратно так, вежливо, по уставу. Но проверял. Прощупывал. Разложил на составные части, как пацанов несмышлёных.
Ах ты ж… Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Осторожнее надо быть, Волков. Осторожнее.
Карась — не просто балагур и весельчак. У него звериное чутье на людей. Уличная школа выживания, помноженная на опыт оперативника. Он нутром чует фальшь, даже если не может ее логически обосновать.
— Тебе показалось, Миша, — ответил спокойно, даже небрежно. Типа меня совсем не парит тема разговора. — Просто ситуация критическая. Нервы на пределе. Вот и мерещится всё подряд.