Остальные арны последовали его примеру. А Гойко не удержался и достал из-за пояса кинжал, направив его в сторону Зверя.

– Что ты сделал с моим командиром? – воинственно сверкая глазами, выкрикнул он. – Отвечай!

– Ох-хо-хо, – послышался от двери знакомый скрипучий голос. – Все бы вам за мечи хвататься! Все бы удалью молодецкой похваляться…

Я обернулась и увидела ковыляющего к нам Микошку. Его светлые глаза смотрели насмешливо, а на губах играла лукавая усмешка.

– Отойди, дед, не до тебя сейчас, – нахмурился Бранко.

– Да-да, это ж завсегда так, – закивал старик. – Уж сколько веков всем не до меня.

Он неожиданно резво обошел нас, пересек зал и остановился рядом с черным волком.

– Что? Нашел себя? – потрепав его по загривку, усмехнулся Микош. – Видишь, как славно все вышло?

Он обернулся к остальным и громким, совсем не старческим голосом произнес:

– А вы что же? Не хотите свободу от проклятия обрести?

– Кто ты, рагж подери, такой? – возмутился Эйзер. – И куда делся Крон? Что это ещё за шуточки?

Он сделал шаг вперед, и в ту же минуту упал на колени, сбитый крепкой лапой призрачного Зверя.

– Не нужно, Виль, – обращаясь к сущности замка, успокаивающе произнес Микош. – Он ещё слишком молод и горяч, а потому неразумен.

– Кто-нибудь объяснит нам, что здесь происходит? – настороженно спросил Хант.

– Объяснишь? – смеющийся взгляд конюха обратился на меня, а я смотрела на Микошку и видела то, чего не замечали другие: за обликом согбенного старца скрывался высокий крупный мужчина с головой зверя и телом человека.

И меня словно в грудь ударило осознанием того, кто стоит перед нами.

– Скарог?

Я подошла ближе и склонилась перед древним богом стобардцев.

– Молодец, Элиния, – одобрительно кивнул тот. – Я в тебе не сомневался. Не зря тебя судьба в Белвиль привела, – он хитро подмигнул мне и тихо, так, чтобы слышала я одна, добавил: – А колечко матушкино береги. Сила в нем огромная сокрыта, родовая. С ним тебе все стихии подвластны, коли с добром к ним подойдешь.

Скарог разогнулся, и в тот же миг личина дряхлого старика исчезла, явив всем подлинный облик божества.

– Что же вы замерли, дети? – обратился бог к застывшим от удивления арнам. – Или не хотите вернуть себе свободу?

Он поднял руку, сделал неуловимый жест, и вместо двадцати арнов я увидела огромных волков. Но не прошло и нескольких мгновений, как все они вернули свой первоначальный облик. И Штефан тоже.

Я, не отрываясь, смотрела на мужа и видела, каким огнем горят его глаза, чувствовала восторг супруга и его безудержную радость и ощущала, как по щекам бегут слезы. Это было так чудесно – знать, что сбылась самая заветная мечта Штефана. Он никогда не говорил об этом, но я знала, что в самых потаенных уголках его души живет надежда на то, что однажды зверь обретет свободу.