– Кто вы такой и по какому праву посмели прервать казнь? – строго посмотрел на него нависший над девчонкой дознаватель, и его острое, бледное до синевы лицо стало похоже на фарфоровую маску.

– Я – новый владетель Кравера и господар Стобарда, – негромко сказал Штефан, но его услышали все, кто стоял рядом с помостом и даже те, кто находился на небольшом балконе для знати. Он увидел, как цепенеют лица наместника и его приближенных, как исказилась и пошла трещинами фарфоровая маска дознавателя, как дрогнул в руках палача топор.

Штефан мрачно усмехнулся. Что ж, значит, уже наслышаны.

На Илинку он старался не смотреть, боялся выдать свои эмоции, поэтому остановил взгляд на дознавателе.

– Лорд Крон? – имперец пытался выглядеть уверенным, но Штефан видел, что тот растерялся от неожиданности. – Рады приветствовать вас на приморских землях, – справившись с собой, с достоинством поклонился дан.

– В чем обвиняется эта девушка? – спросил Штефан, все так же не глядя на Илинку.

– В убийстве уважаемого горожанина, дана Эбенезиуса Креждена.

Дознаватель уже успел взять себя в руки и сейчас выглядел невозмутимым и холодным. Штефан отдал ему должное. Не всякому при встрече с арнами удавалось сохранить присутствие духа.

– Я хочу лично просмотреть ее дело, – сказал он.

– Простите, милорд, но это невозможно, – вежливо, но твердо ответил дознаватель. – Согласно законам империи, если осужденный стоит на эшафоте и приговор оглашен, отменить казнь не может ни наместник, ни даже сам император.

Рагж! Штефан знал этот закон. Он рискнул посмотреть на Илинку.

Девочка глядела на него так… Его словно под дых ударило. А дознаватель, видимо, счел, что дал достаточные объяснения и приблизился к девчонке.

– Чего стоишь? – прошипел дан. – На колени!

Илинка вздрогнула, посмотрела на него и, не отрывая взгляда, медленно опустилась перед почерневшей от времени и пролитой крови колодой. А потом погладила ее ладонью – медленно, словно примеряясь, – и положила голову в углубление на плахе. Народ загудел, а он глядел на тонкую беззащитную шейку, на серый чепец, под который были убраны темные волосы, и чувствовал, как поднимается в душе какое-то незнакомое чувство. Оно все росло в груди, ширилось, подталкивая его к одному, единственно верному решению.

– Приступай, – кивнул палачу дознаватель.

Штефан видел, как в прорезе маски блеснули темные глаза и повелительно вскинул руку.

– Стой! – приказал он поднявшему секиру палачу.

– Простите, милорд, но вы не имеете права мешать правосудию, – тихо, чтобы не слышали окружающие, сказал дознаватель. – Отойдите и дайте нам выполнить то, что должно.