– А вы чего тут бродите? – послышался холодный, лишенный каких-либо эмоций голос.

Я подняла глаза и наткнулась на стылый взгляд дознавателя.

– Да вот, милостивый дан, в подвал припасы относили, – низко поклонившись, напевно произнесла Златка.

– Вы что, не слышали приказ лорда Крона? – спросил имперец. Его бесцветные брови сошлись на переносице, и мне стало не по себе.

– Дак ведь работу же никто не отменял, дан дознаватель, – заискивающе улыбнулась Златка. – Вот и приходится изворачиваться.

– А что это подруга твоя молчит все?

Имперец посмотрел на меня, и в глазах его что-то блеснуло. Я знала этот блеск. Ничего хорошего он не сулил.

– Немая она, милостивый дан, – пояснила Златка. – Не может говорить.

Ладонь ее, что мою руку сжимала, стала влажной.

– А с головой у нее что? Откуда рана?

– С головой? – переспросила Златка. – А, дак это... Упала она, ударилась, вот, к лекарю идем.

Подруга попыталась подняться на ступеньку, но проход преградила затянутая в черное рука.

– Не нужно так торопиться, – тихо сказал дознаватель. – Значит, упала, говоришь? – подошел он ко мне и двумя пальцами приподнял мой подбородок. – Занятно. А кровь-то давно запеклась.

Он пристально посмотрел мне в глаза и уже совсем другим тоном сказал:

– Иди за мной. Расскажешь, где упала.

Имперец ухватил меня за руку и потянул вверх, заставляя подняться по лестнице.

– Дан дознаватель, дак она же немая! – снизу выкрикнула Златка.

– Ничего, у нас и немые разговаривают, – тонкие бескровные губы искривила неприятная усмешка, от которой у меня внутри все окаменело. Знала я эти разговоры. Насмотрелась-наслушалась, пока в тюрьме сидела. С простолюдинами дознаватели не церемонились. Если благородных пытать опасались, то крестьян никто не жалел. «Дыба всем языки развязывает, даже безъязыким», – любил повторять дан Збежич.

Я оглянулась на Златку и попыталась мысль передать, чтобы та к арну бежала. Не знаю, поняла подруга или нет, только кивнула она и на меня с испугом посмотрела.

– Иди-иди, – ощутимо толкнул в бок дознаватель. – Не задерживайся.

Он впихнул меня в дом, провел по коридору первого этажа и открыл кабинет дана Кражича.

– Проходи, побеседуем, – в бесстрастном прежде голосе послышалось предвкушение, от которого у меня мурашки по спине побежали. И так ярко былое вспомнилось, допросы бесчисленные и холод темницы, тюремная вонь и звон кандалов…

– Итак, – усевшись за стол, за которым еще совсем недавно я разбирала учетные книги, дознаватель сложил тонкие, похожие на женские пальцы домиком и уставился на меня стылым взглядом. – Ты немая, – задумчиво сказал имперец.