– Да, непорядок, командир, – поддержал друга Славен. – Мы думали нас с дороги застолье ждет и банька горячая, а тут, похоже, опять воевать придется?

– А ты рассчитывал, что я вас зову на перинах бока отлеживать? – усмехнулся Штефан и, раскинув руки, направился к Славену. – Где ж вас рагж носил, когда вы мне так нужны? – обнимая друга, спросил он.

– Так мы, Ваше сиятельство, и рады бы раньше приехать, да мост через Дрину размыло, пришлось в объезд скакать, через Гацлов, – ответил Славен. – А там дорога не ахти, еле из болот Краденских выбрались.

Штефан кивнул. Знал он тот путь. Извилистый и почти непроходимый, по топям да по лесам дремучим.

– Ладно. Про ваши злоключения потом расскажете, – сказал он. – Бранко, бери Вука и Станко и возвращайтесь в замок. Нужно Владко найти. А мы пока подземелье обыщем.

– А чего ищем-то, командир? – посерьезнел Гойко, и его худое лицо заострилось, а оттопыренные уши стали казаться ещё больше.

– Девчонку, – ответил Штефан и пояснил: – Она немая, ответить нам не сможет, поэтому будьте внимательны. Давор, иди с Бранко, возьми факелы и возвращайся. А мы пока вперед пойдем.

– С этой что делать? – спросил Кражич, указывая на Салту.

– Запри в пустой комнате наверху, пусть посидит, потом с ней разберемся.

– Милорд, я не виновата! – завыла молчавшая до этого копна. – Нет на мне греха, наговоры одни! Я вам верой и правдой служила, это они все, душегубы проклятые!

Она упала на колени и поползла к Штефану.

– Простите, милорд, рагж попутал, послушалась упырей проклятых! – хватая его за ноги и целуя сапоги, причитала Салта. – Пощадите, не губите душу невинную!

– Пошла прочь, – едва сдержавшись, чтобы не отшвырнуть мерзкую тварь, сказал Штефан.

– Ну, слышала, что милорд сказал? – Бранко поднял бабу на ноги и пихнул кулаком в толстый бок. – Иди давай!

Друг ухватил Салту за шиворот и поволок к выходу, а Штефан, подняв факел повыше, двинулся вперед, в темноту подземелья.

***

Илинка

Время остановилось. Я не знала, сколько уже нахожусь в проклятом подвале. Руки и ноги давно окоченели от холода, но мне было все равно. Поначалу я ещё пыталась двигаться, но сил оставалось все меньше, а голова болела все сильнее, и мне пришлось сесть на пол и привалиться спиной к ледяной стене.

Тихий стук капель действовал усыпляюще. Глаза сами собой закрывались. Я знала, что спать нельзя, понимала, что могу не проснуться и пыталась бороться со сном, но веки тяжелели, и с каждой минутой мне было все сложнее удерживать сознание.

«Спи-спи, – слышалось в тихом перестуке. – Спи-спи…»

Эта песня воды заставляла расслабиться и забыть обо всем: и о нависших надо мной обвинениях, и о страхе, и о собственной жизни. Сил оставалось все меньше, сердце билось медленно, почти неслышно, и постепенно скованное холодом тело погружалось в сон.