Дмитрий в зале, наконец, отпустил ее руку.
- Будь добра, сядь в кресло, - сказал и пошел к столику с бутылками. Налил водки в два фужера для белого вина. Из одного выпил залпом сам, второй принес Сане.
- Выпей, - вдруг перейдя на "ты", сказал таким тоном, что Саня не посмела возразить. Она так же залпом выпила.
- Я обещал показать, почему я не имею права на тебя. Сказал, и дальше произошло то, чего Саня ну никак не могла ожидать.
Он начал раздеваться. Не как стриптизер, а вот просто раздеваться, так, как обычно это делают в душе. Молча. Стоя к ней спиной. Когда он снял джемпер, бросились в глаза широкие плечи. " А так и не скажешь," - подумала Саня. А потом она увидела шрамы. Много. Они были везде: на плечах, руках, ногах. На спине были особо страшные, кожу явно вырезали полосками. Он разделся полностью, сняв с себя все. И медленно повернулся. Просто стоял и смотрел на нее. А она поняла, что краснеет. Он отвернулся.
- Я был на войне. Попал в плен. Они хотели за меня выкуп. Сорок дней - сорок шрамов. "Зарубки" - они так это называли. Финальную "зарубку" сделал главарь. В день, когда наши пришли, - он замолчал. - Тебя отвезут домой, - глухо произнес он.
А Саня, подойдя к нему, вдруг спросила:
- Можно потрогать?
И, не дождавшись разрешения, провела пальцами по контуру самого большого и безобразного шрама. Кожа там была тонкая. Она почувствовала, что его мышцы напряглись.
- Господи, - наконец выдохнула она, - сколько же ты боли вынес? - и вдруг прижалась к нему всем телом.
Дмитрий замер. Он ждал чего угодно: ужаса в глазах, брезгливости, но не этого! Он повернулся к ней. Взяв за плечи, отстранил от себя.
- Да что с тобой? Посмотри на меня! Посмотри на это! - и он показал на свой пах, - видишь?
"Ну, не самый большой", - мелькнуло у Сани в голове. Она подняла на него глаза, собираясь что-то сказать. Но Дмитрий продолжил:
- Ты разве не видишь этого уродства? Ты же взрослая женщина, ты же знаешь, как ОН должен выглядеть. Смотри!
Саня заставила себя еще раз опустить глаза, чтобы посмотреть, что не так-то? Наконец она поняла. Да он же выглядит так, как будто его отрезали. " Так он не от природы не самый большой, оказывается, - поняла она, - что ж ты пережил, Дима?"
Слезы полились сами. Она ничего не могла с собой поделать. Они просто лились и все. Не от жалости, нет, от боли за него. Она попыталась себе представить всю ту боль, что перенес этот сильный мужчина, и не могла. В голове не укладывалось, кто мог такое сделать?
- За что? За что? За что? - всхлипывала она. Всхлипы грозили перейти в крик, и она закрыла рот ладошкой. Больше она ничего не могла выговорить.