Саня же смотрела на этого молодого человека и вдруг, разглядев его близко, она поняла, что он не так молод, как это ей всегда казалось. " Так они братья! Фу! А то уж я тут навыдумывала себе, черт знает что!" - хмыкнула она про себя.
- Дмитрий, не говорите чепухи! Ни чем Вы меня не загрузили. Не хочу даже представлять, что Вы сегодня пережили там, в больнице! Значит, вы со Стасом братья? А я думала, что вы друзья.
- Да, братья. А это что-то меняет? - удивился Дмитрий.
- А, да нет. Извините за глупый вопрос! - вдруг смутилась Александра и тут же предложила:
- Дмитрий, хотите эспрессо? Моя кофемашина шикарно его умеет готовить.
- Ну, раз умеет шикарно, то да, очень хочу, - рассмеялся Дмитрий, - эспрессо мне сейчас, пожалуй, самое оно будет. А то меня после вашей волшебной каши в сон потянуло. Спасибо, кстати, за кашу! Очень вкусно было. Меня сегодня еще очень долгий день ждет, и когда получится пообедать - неизвестно.
"На самом деле, так не хочется уходить из этого уютного дома и от этой женщины, но! Слишком она хороша для тебя, Димон. Где она? Шикарная, ухоженная. И где ты? Изуродованный недомужчина?" - задал себе вопрос Дмитрий. И сам же на него ответил: "Не имеешь ты права на ТАКУЮ женщину вываливать свое уродство".
Про детский дом Дмитрий приукрасил, конечно. Попали они с братом в самый обыкновенный советский детдом. Директор Владимир Николаевич был мужик суровый, конечно, но справедливый, офицер в отставке. Персонал гонял и проверял всех, от завуча до посудомойки. Но вот то, что творилось внутри детского коллектива - невозможно было контролировать круглосуточно. Хоть директор сам и жил здесь же, семьи у него не было, но не мог он физически еще и по ночам следить за всем. А ночью и происходило все самое "интересное". Дети были из разных "слоев общества", как сейчас говорят. Были и такие, кто вообще никогда в семье не жил. Отказники еще в роддоме. Вот они-то и были главарями. Жестокими, озлобленными на всех, а особенно на таких, как Димон. Стаса не трогали, он был для всех странным, живущим параллельно, да и мелкий, что с таким связываться. А вот Димон получал и за себя, и за брата, и за всю ту жизнь, которой не было у отказников никогда. Вот поэтому и ходил он постоянно с синяками и ссадинами.
И однажды набрался храбрости и на вопрос директора:
- Как твои дела, Дим?
Ответил:
- Хорошо, Владимир Николаевич, но навыков не хватает.
Директор был мужик умный, в душу лезть не стал, внимательно посмотрел в глаза мальчишке и коротко ответил: