Потом нагреть воду градусов до сорока в котелке и вволю напиться. На место очага положил круглые полешки, которые использую в качестве матраса для походных условий, на них мешок, на него несколько нагретых камней из собранного очага и котелок. На все такое водрузился сам, распихав камни снаружи тела, а котелок поставил между ног. Ступни в валяных носках снова засунул в освобожденный рюкзак с одним из нагретых камней, который сначала даже припекал ноги, потом я уснул. И проспал часов шесть, пока холод снаружи и переполненный мочевой пузырь не вынудили подняться и облегчиться. Пробиваемое дрожью тело очень хочет погреться костром, но я просто снял плащ со входа, укрылся еще и им, зато проспал еще пару часов, пока холод окончательно не победил сон.
Пришлось собраться, сделать интенсивную зарядку и, дождавшись горячей воды, констатировать, что дров осталось всего несколько штучек в вязанке, поэтому придется пройти сегодня последний перевал и спуститься пониже засветло, чтобы не околеть от всепроникающего холода.
Холод на самом деле очень достает своим постоянным и непрекращающимся вниманием к моему едва теплому телу, уже очень хочется распрощаться с ним надолго, если не навсегда.
Сатум, по словам Гинса, является довольно жаркой и душной страной, кроме горных земель, конечно, сейчас я прямо мечтаю полежать в подобной духоте несколько дней или месяцев.
Чтобы забыть, как языки нестерпимого холода лижут лицо, забираются под плащи и одежду, поглощая последние крохи тепла.
«Здесь обязательно требуется иметь теплую маску на лицо, чтобы так не мучиться от ледяного дыхания гор», — напоминаю я себе.
За второй день, подстегиваемый воспоминаниями о безумно холодных ночах, я прошел последний перевал и спустился на целый километр вниз. Туда, где стали попадаться первые участки растительности. Там я набрал сухостоя и развел немаленький костер, не обращая внимания на маскировку и былое желание проскочить незамеченным первые поселения в горах. Просто сижу и греюсь, чуть ли не полностью залезая в такое приятное пламя, чувствуя себя той самой Дейенерис Бурерожденной из рода Таргариенов.
— Ну, может, лучше ее братом, хотя тот совсем плохо кончил из-за своей глупости и жадности. Не, неудачный пример для меня, — радуюсь я закончившемуся переходу.
Конечно, такую иллюминацию в нежилом месте мои новые соседи не пропустили.
Проснувшись ранним утром, я понял — у меня скоро появятся гости, бесцеремонные и крайне наглые.
Два вообще никем не званых гостя прутся прямо ко мне, старательно карабкаясь по склону, третий осторожно забегает сбоку. Разделились они, как я почувствовал, в пятидесяти метрах ниже меня на узкой горной дорожке.