— Да.

Горюнов достал вазочку с медом и корзинку с печеньями.

— Угощайтесь. Это мой собственный мед…– он слегка задумался.– Тридцать пять лет прошло. Удивительно, что вы вообще вспомнили эту старую историю…

— Так вы военный пенсионер?

— Я служил в ГРУ. Гриф секретности уже давно снят с этой давней истории, потому так и быть. Я кое-что расскажу. В третьем цеху изготавливали секретные ракетные блоки РС-35. Я курировал это производство, хотя числился на заводе обычным механиком.

— Насколько я помню, третий цех был законсервирован. Так мне говорил отец. Цех только собирались восстанавливать в конце 1987 года.

Горюнов улыбнулся:

— Отец ввел вас в заблуждение. Впрочем, он мало что знал о третьем цехе. Этот цех арендовали, он просто был на территории завода. И конечно ваш отец не знал, кто я на самом деле. Третий цех работал всегда. Начиная с 1969 года. На самом деле очень удобно, иметь секретный цех на обычном гражданском заводе, в небольшом городке. Хорошее прикрытие. Однажды на завод привезли секретные комплектующие, но вскоре поступил приказ срочно вывезти комплектующие с завода и перевезти на другой объект. В Отделе ГРУ, который занимался разработкой секретного оружия, произошла утечка. Действовать нужно было немедленно. Но в ту ночь меня скрутили рабочие на заводе и доставили в Отдел… после такого серьезного провала меня как декабриста отправили на три года в Оренбург и понизили в звании… такая вот странная история. Сейчас это кажется парадоксальным, а тогда мне было не до шуток, меня и вовсе грозились расстрелять… в ГРУ все очень серьезно.

— Борис, но ведь если бы вы вывезли оборудование — отвечал мой отец. Он тогда был исполняющим обязанности директора завода.

— Возможно, Сергей. Но приказ есть приказ, я должен был выполнить его любой ценой. А кто потом будет отвечать — меня уже не касается… вам, гражданским, этого не понять… Мы живем совершенно другими реалиями.

— Отца за это могли посадить…

— Что было, того уже не воротишь… Кстати, как Паша поживает? Надеюсь жив-здоров?

— Нормально…

— Павел Николаевич — золотой мужик. Я ему одно время хотел предложить влиться в наши ряды, но он всей душой ненавидит силовые структуры…

— Что же… спасибо что рассказали. Теперь все встало на свои места…

Вскоре я допил чай, попрощался с Горюновым и поехал домой.

Теперь и вправду все встало на свои места. Больше не осталось никаких тайн из далекого прошлого.

Родители жили в небольшом домике на Абрикосовой улице. Во дворе ухоженно. Ровные каменные дорожки, постриженные кусты малины и крыжовника. Меня встретил отец. Выглядел он молодцевато, хотя ему уже за семьдесят.