— Их много, — пожал плечами Неклюдов. — Можно начать хотя бы с того, что Еремеев не считал сделку действительной, если она не была подписана этим самым золотым пером. Во-вторых, я ни разу не слышал возмущений от наших партнёров, они все считали подобную блажь чем-то абсолютно нормальным. Более того, некоторые сами начинали нервничать, если вдруг при подписании сделки не обнаруживали в кабинете пера. В-третьих, нельзя было взять перо с подставки и сразу поставить подпись. Оно просто не писало. Его следовало хотя бы пару минут подержать в руках, пока Еремеев говорил что-то о доверии между партнёрами и важности исполнения любых, даже самых мелких договорённостей.
— Однако, — не удержался я от комментария. — В ваших рассказах, Олег Дмитриевич, не хватает выключенного света и нескольких рядов свечей, причём желательно черных. А чем заправлялось перо? Надеюсь не кровью младенцев или девственниц?
— Перо вообще никогда не заправлялось, — развёл руками вице-президент. — По крайней мере, я никогда не видел ничего подобного. Но вообще, Андрей Александрович, должен заявить, что ваша ирония немножечко неуместна. Иван Максимович несомненно был замечательным человеком и никогда не занимался чем-то противным Богу или людской природе. Да, у нашей компании весьма специфический бизнес, но я хотел бы попросить вас уважать память покойного.
Нахохлившегося воробушка видели? Вот сейчас передо мной сидело примерно такое же создание. Мне оставалось только извиниться и в очередной раз признать, что я абсолютно не понимаю этого человека. На чьей стороне играет Неклюдов? Он друг и соратник или наоборот играет совсем за другую команду?
Если честно, меня буквально-таки подмывало поинтересоваться обстоятельствами смерти Ивана Максимовича, послушать версии, так сказать, из первых уст, но огромным усилием воли, я в сё-таки удержался.
Почему-то мне казалось, что если я сейчас начну всерьёз интересоваться этим вопросом, то наша беседа затянется ещё на несколько часов, а я вряд ли доживу до вечера.
Кроме того, подсознание скребла ещё одна мерзкая мысль, вернее вопрос. А я как я буду отсюда выбираться?
Кто-нибудь задумывался когда-нибудь, что любой небоскрёб представляет собой гигантскую мышеловку? Вход один, выход соответственно тоже. На парковку, если я правильно понимаю, надо проходить мимо ресепшн, через крышу не выберешься, да и в окно не сиганёшь. Кстати, если я всё правильно понимаю, то вот эти панорамные окна здесь вовсе не открываются.
Ну и что мне теперь делать?
Я голову даю на отсечение, что стоит мне только выйти на улицу, как меня сразу же встретит если не толпа, то как минимум торжественный комитет из особо заинтересованных в сотрудничестве с наследниками господина Еремеева. Кто там первый в очереди? Михей Валерьянович? Кто-нибудь из ведьм? Странно, что Крамер ещё звонками телефон не оборвал.