— Да какого хрена! — заорал тем временем мой напарник, поднимаясь на ноги и озираясь вокруг откровенно безумным взглядом. Было видно, что Мирон, как боксёр, пропустивший тяжёлый удар на ринге, пребывает в откровенном состоянии «грогги», не сильно, видимо, понимая, где он находится и что происходит.
Хвала богам! Мирон, по крайней мере, жив и эта новость уже тянула на очень хорошую. Гораздо хуже было то, что на полу завозился и тот оборотень, который первым получил от меня звёздочку в грудь. Смотри ж ты, жив! А я искренне надеялся, что его за Кромкой рвут на мелкие кусочки. Это плохо! Вдвоём они точно уйдут и спасти Еремеева не получится. Что же делать?
— Твою мать! Это что за твари? — снова взревел Мирон, оглядываясь по сторонам, а затем сфокусировал взгляд на французике. — Жан, а чё он тебя держит?
Естественно, что Еремеев ничего ответить не смог, но вот дальше мой напарник совершил что-то просто фантастическое.
Не колеблясь ни секунды, Мирон поднял арбалет и спустил курок. Серебряный болт пролетел буквально в миллиметрах от головы Жана, войдя в шею стоявшего за ним оборотня. Тот захрипел, на француза брызнула кровь, но самое главное, что шея Еремеева оказалась свободна.
Юноша завизжал от испуга, но, по крайней мере, не потерял сознание, а почувствовав свободу, немедленно рванулся вперёд. Он так торопился, что не глядя буквально влетел в мои объятия всем весом, и я от неожиданности чуть было не завалился на спину.
— Берегись! — заорал Павлов, и я увидел, как он бросает свой разряженный пистолет в оборотня, только что поднявшегося с пола. Тот уже замахивался на Мирона, но увесистая железяка не дала ему осуществить задуманное. Мой напарник тоже не успевал перезарядиться, поэтому решил использовать арбалет, как дубину.
— Уходите! — снова заорал во всю глотку Мирон, отбиваясь от оборотня тяжёлым арбалетом и внушительного вида ножом. — Андрей, уводи Еремеева!
Я кинулся было к нему, но на мне повис француз, вопя что-то на смеси русских и французских слов. Его накрыла банальная истерика, а в дверь уже протискивались собратья напавших на нас оборотней.
— Уводи француза, Андрей! — снова взревел Мирон, изловчившись и засадив нож в брюхо своего противника по самую рукоятку. — Я догоню!
Он повернулся к новым противникам и обрушил арбалет на голову самого шустрого из них, который вырвался вперёд и оказался ближе всех к моему напарнику.
Всё моё естество противилось крикам напарника. Будь мы вдвоём, я бы обернулся в медведя, и мы устроили бы здесь славную битву. Но повисший на моей руке французик стонал и хныкал так жалобно, что было понятно, один он точно не выживет!