Эрида повернулась к Спайку, который сидел на краю скалы, свесив язык, и смотрел на богиню раздора так, будто ожидал, что она вот-вот кинет ему мясца, а с языка у него на камень капала слюна.
— Что. Это. Такое? — раздельно произнесла Эрида.
— Это Спайк, и, кажется, ты произвела на него впечатление, — ответил я.
— Какая мерзость, ужасающая даже меня. — Эрида передёрнулась и взмахнула пальцем, после чего Спайк оказался на другой скале, метрах в пятидесяти от нас, откуда раздался счастливый лай: «игра» ему явно понравилась. — Произвести на него впечатление, судя по всему, проще простого, так что гордиться тут нечем.
Она уселась на возникший из пустоты трон, а Спайк тем временем отошёл к ближайшему выступу, поднял лапу и пометил Тартар. Эрида прикрыла глаза.
— Десять дней, — сказала она. — Всего десять дней.
* * *
Гость уснул почти сразу, и это чуть насторожило Эриду. Немногочисленные смертные «гости» Тартара никогда не спали, а сидели, обхватив колени, и смотрели на звёзды под ногами, пока не теряли свой скромный рассудок. Этот же улёгся головой на пса, которого она по неизвестной даже ей самой причине вернула, и заснул.
Это точно был не Синдбад, но при этом он знал и о разговоре под водой, и о поручительстве Протея. Эрида раздражалась, не понимая откуда.
Изъяна в пари она не видела, ведь боги видят смертных насквозь не потому, что всемогущи, а из-за удручающей однообразности самой смертной природы. Договор гость составил так, как и положено всякому смертному, оговорив неприкосновенность только самого себя, а о корабле и команде в нём не было ни слова. Его старпом выйдет утром в море, после чего ляжет на нужный курс, ведь этот здоровяк-смертный не сможет представить себе, что явившийся к нему во сне Гермес на самом деле вовсе не тот, кем кажется.
* * *
«Гость в доме — бог в доме». — Поговорка из иного мира.
Утра в Тартаре не было, поэтому я назначил его сам, по пробуждении, а проснулся я от того, что Спайк вылез из-под моей головы, позволив ей удариться о камень, и спина, проведшая ночь на ровной скале, тут же заныла немилосердно. Звёзды горели там же, где и вчера, то есть повсюду, а Эрида сидела на троне, подтянув колено к груди, и смотрела на меня. Рассудив, что соревнование у нас уже началось, я решил, что терять мне нечего.
— Доброе утро, — сказал я. — Наступи на меня.
— Утро бывает только там, куда выезжает колесница Гелиоса, — ответила Эрида, пропустив вторую часть мимо ушей.
— Значит, доброе межвременье, — согласился я, садясь и пытаясь размять шею. — И раз уж я твой гость, мне нужны постель, вода, еда и отхожее место. Порядок не принципиален, можно и в обратном, я ни в коем случае не настаиваю.