— Да, ты действительно умеешь.
Больше её право находиться на борту судна никто не оспаривал.
Вечером, когда Марина стояла на носу и смотрела, как садится солнце, на резную голову химеры, украшавшую форштевень, уселась соткавшаяся из воздуха женщина с пепельно-сиреневой кожей и волосами, шевелившимися без ветра, сразу начав болтать ногой в воздухе.
— Ты хорошо держишь курс, — сказала Эрида. — Мои девочки даже немного обиделись.
Марина не стала хвататься за нож, поскольку любой ребёнок в Сиракузах знает, что против богов ножи бесполезны.
— Где Синдбад?
— У меня в гостях, в Тартаре. Жив, здоров и сыт. — Эрида улыбнулась. — Сегодня утром он опять приготовил мне завтрак, и это, должна признать, было самое странное жертвоприношение за последнюю тысячу лет. А ты давай, плыви быстрее, невеста принца, ведь так будет гораздо интереснее.
Марина только открыла рот, как Эрида исчезла, и где-то далеко на севере в этот момент огромная птица расправила крылья.
* * *
Четвёртый день я провёл просто лёжа, поскольку ладони были разодраны близким знакомством со смоковницей и заживали медленно. К полудню, если так можно назвать момент спустя несколько часов после пробуждения, прямо надо мной возникла Эрида и молча поставила у ложа глиняную банку с мазью, пахнущей чем-то горьким.
— С Коса, из святилища Асклепия, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Жрецы там теперь выясняют, кто же из них вор.
Удивительно, но мазь помогла.
А на пятый день я решил вымыть Спайка. Повод был веский: в мультфильме пёс был смешным членом команды, а вот вживую вонял так, будто за последние десять лет его ни разу не мыли, что, возможно, было недалеко от истины. А поскольку в Тартаре нет ни ветра, ни дождя, запах никуда не исчезал.
— Мне нужна большая лохань с тёплой водой и мыло, — сказал я Эриде за завтраком.
— И что же такое это твоё мыло? — поинтересовалась она.
Точно, эллины же мылись маслом, соскребая его потом с себя вместе с грязью скребком, а одна только мысль о том, как я буду соскребать масло со Спайка, побудила меня вспомнить и рассказать всё, что я знал о мыле.
— Нитрон или щёлок из золы. — Эрида кивнула. — Но нитрон будет лучше.
Через минуту передо мной стоял бронзовый лутерий — круглая чаша на ножке, в которой при желании можно было выкупать небольшого быка, а рядом с ним — горшок с серым порошком.
— Из Мемфиса, из мастерской бальзамировщиков, — сообщила Эрида с легко читаемым удовольствием. — Кое-кто из фараонов сегодня явно останется недосоленным.
Спайк посмотрел на лутерий, потом на горшок с нитроном и, сделав правильный вывод, прыгнул на соседнюю скалу. Дальше последовала погоня по пересечённой местности, которая здесь пересекалась во всех направлениях сразу: пёс перемахивал со скалы на скалу и после каждого прыжка оборачивался проверить, не отстал ли я от него. Минут через двадцать до меня дошло, что пёс получает от происходящего огромное удовольствие, а значит, мне нужна поддержка. Желательно божественного уровня.