— И каждый раз попутно уничтожалось всё живое, — повернулся я лицом к бойцам. — Теперь вы понимаете, что может произойти, если мы откроем саркофаг Тейи?

— Но-о… — дрогнувшим голосом произнесла Анжелика. — Как же «Милаха»? Она же умрёт…

— У меня есть ещё одна теория, — я посмотрел «Еве» в глаза, в которых уже не было ни толики радости. Напротив, она готова была в любой момент разрыдаться. — Мне тяжело это говорить. И я буду очень рад, если в итоге окажется, что я ошибся…

— Не томи, командир, — поторопил меня «Каскадёр». — Говори, как есть.

— Я допускаю вероятность, что Тейя специально усугубила болезнь «Милахи», чтобы мы точно пришли к источнику, — каждое из этих слов будто неподъемным грузом падало на моё сердце. — Таким образом…

— Не продолжай! — выкрикнула «Ева», вскакивая из-за стола. — Если не хочешь идти в источник, так и скажи! — она спешно зашагал в машину, где находилась «Милаха». Я и все остальные лишь молча смотрели ей вслед.

После того, как Анжелика скрылась, повисло напряжённое молчание и несколько минут никто не осмеливался его нарушить. Возможно по той причине, что девушка жёстко нарушила субординацию и все ждали моих ответных действий.

Я же решил разбор поведения Анжелики провести после того, как приму решение.

Ещё через пару минут молчания тишину нарушил входящий вызов от «Пороха»

— «Инженер» на связи, — ответил я командиру сибирской базы.

— В общем, дело такое, — голос Порохова звучал так, будто он принёс плохую весть. — Командование «Вторжения» обсудило сложившуюся ситуацию.

Все остальные тоже слышали мой разговор с Пороховым. И, так же как и я, сидели будто на иголках.

— Кроме высшего руководства «Вторжения», — тем временем продолжал «Порох», — эту задачу пытался решить и специальный отдел, в который собрали сотрудников с аналитическими сверхспособностями.

— «Порох», не нагнетай, — позволил я себе перебить командира сибирской базы. — Тут и без всяких подробностей всем понятно, что дело серьёзнее некуда.

— Если короче — единого мнения не найдено, — заявил Порохов. — Кто-то говорит, что надо сворачивать миссию. Другие рекомендуют довести её до конца. Даже министрам обороны и безопасности не удалось достичь единой позиции. В итоге им пришлось идти выше — к верховному главнокомандующему.

Новость о том, что сам президент России взял под личный контроль решение этого вопроса заставило меня напрячься ещё сильнее. Будто прямо сейчас решалась моя судьба.

А впрочем… так ведь оно и было. Более того, на кону было не только моё будущее…

— И что он сказал? — осторожно задал я вопрос.