Неожиданно для всех раздался незнакомый властный голос:
— Позвольте, господин Рыжов! У меня есть ряд замечаний по вашему решению.
Все посмотрели на говорившего. Им оказался один из членов комиссии. Немолодой сухопарый мужчина с гладко выбритым лицом и короткой причёской. На каждого из гостей мне регулярно приносили доклады. Данный господин был известен, как Барско́й Иван Авдеевич коллежский регистратор. Как и Рыжов он всюду старательно совал свой нос и умело расспрашивал моих людей. При этом делал всё тихо и часто выпадая из поля зрения наблюдателей.
— Не лезьте не в свое дело, эм-м, как вас там, — отмахнулся от него Рыжов, бросив быстрый взгляд на подчинённого. Хм, а подчинённого ли? Кажется, сейчас мы станем зрителями, так сказать, нового акта марлезонского балета.
— Надворный советник Кряжин. Личный порученец её высочества Яровой-Сибирской, — отчеканил «Барсков».
— Что⁈ — опешил глава комиссии.
— Вот мои документы и знак расположения, — мужчина дошёл до губернского секретаря, на ходу достав сложенные несколько раз желтоватые листы документов. Оказавшись рядом с Рыжовым, он продемонстрировал ему перстень с крупным голубым камнем. Перстня оказалось достаточно, чтобы глава комиссии посчитал нового участника разговора за того, кто имеет право прерывать его.
— А кто такая Яровая-Сибирская? — очень тихо спросил я своего управляющего.
Тот с лёгким удивлением взглянул на меня. Затем шёпотом ответил:
— Ваша милость, это же императорская дочка. Её в наших краях зовут Принцессой Сибирской. Она неофициальная правительница всей Сибири. Её слово в некоторых случаях имеет бо́льший вес, чем официальный приказ генерал-губернатора.
— Господин Дубов имеет право нанимать любых солдат и умельцев, в том числе магической специализации в свою родовую гвардию, — ровным тоном произнёс порученец принцессы.
— Но разве барон получил право на основание личного рода? — осторожно заметил Рыжов. — У меня нет таких данных. А я обладаю самыми свежими…
— Тридцать пять дней назад её высочеством было утверждено прошение барона Дубова об основании рода, — ответил Кряжин, прервав его.
«Ого, это когда это я подавал такое прошение? — мысленно удивился я, а потом вздохнул и чертыхнулся. — Вот же эти… чёртовы политические игры».
— Поэтому не может быть и речи о том, чтобы опечатывать какие-либо здания и забирать дружинников у барона. Что же до принятия беженцев из-за Чёрной Пелены, то вы ошиблись, говоря о строгом запрете на такое действие. Хоббиты являются миролюбивой расой, это отмечено во всех циркулярах. В случае, если они изъявили желание пойти под чью-то руку, то допускается свободное подведение под присягу любым помещиком, не взирая на достижения и владения того…