Не прошло и часа, как ко мне попытался прорваться Рыжов. А когда его не пустили солдаты, то потребовал, чтобы к нему вышел я лично.
— Что вы вытворяете? — заорал он, едва увидев меня. — По какому праву вы препятствуете работе императорской комиссии?
— А что случилось, Павел Валерьянович?
— Вы ещё спрашиваете? Ваши люди блокируют доступ к постройкам и мешают общению с крестьянами. А ещё меня и моих подчинённых преследует целая толпа ваших головорезов. Это мешает работе!
— Ах вот оно что, — делано расслабился я. — Так ведь я ввел военное положение на своей земле. Разведчики доложили, что обнаружили следы крупного отряда джунгар. У меня только недавно был с ними бой. И боюсь, что они пришли отомстить за своих погибших.
— Что за вздор, — скривился он. — Мы оба понимаем, что никаких джунгар нет и не было. Вам просто нужен повод надавить на моих людей и помешать выполнению возложенных на меня самим императором обязанностей.
— Сам император вызывал вас к себе и лично изложил поручение? Или в личном письме передал их? — уточнил я. И не давая тому вставить слово добавил. — Учтите, подобная ложь может дорого стоить для человека с вашим-то чином.
— Вы опять перевираете мои слова, господин сиятельный. Я обязательно доложу об этом кому следует.
— А кому следует это знать? — участливо поинтересовался я.
— Кому надо, тот будет знатьвсё , — высказался он, после чего развернулся на каблуках и быстро пошёл прочь.
Неделя понадобилась на то, чтобы комиссия набрала материала и засунула свой нос туда, куда смогла.
— Вы не имели права тащить из иного мира такую толпу крестьян! Да ещё нечеловеческого рода! Призыв войск и магов категорически запрещён без вышестоящего разрешения. Я буду ходатайствовать об опечатывании уже построенных зданий и рекрутировании всех имеющих отношение к службе с оружием в императорскую армию, — Рыжов произносил эту речь с пылом и ядовитым предвкушением той свиньи, которую подкладывал мне.
Я слушал его слова с каменным лицом и думал, как мне поступить. Проще всего будет, наверное, вырезать всю эту шатию-братию подчистую на обратном пути. Места наши характеризовались высокой степенью опасности. Никого не удивит пропавшая в полном составе комиссия, где из способных держать оружие всего полтора десятка человек. Но было жалко неповинных людей, которых Рыжов обрекал на смерть.
«Но мне самого себя ещё жальче», — подумал я, как будто поставив печать на невидимый приговор.
Распекали меня в большой палатке, превращённой в слабый аналог чиновничьего кабинета. Здесь даже стол и стулья стояли, как там. Вот только качеством сильно жиже, из простых досок, некрашеных, лишь струганых. Я с капитаном и управляющим занял одну длинную сторону. Напротив устроился глава комиссии и трое его ближайших подручных с писарем. Остальные члены комиссии скромно устроились на стульях вдоль полотняных стен.